Сергей Абрамович Ауслендер. Видения жизни

Наплывали воспоминания: яркий блеск рампы, огромные глаза Ручьевой, мучительно-влекущие, яркие губы. Нет, нет, этого тоже не нужно

Тогда что же нужно? Почему вот этот, рядом лежащий, бородатый, знает точно и ясно, чего он хочет: поскорее кончить войну, вернуться к своему, родному, милому, старому, вечному, а Сергею Павловичу подумать страшно о том, что же он будет делать, когда придётся же вернуться в Петроград, опять вступить в круг жизни, пусть блестящей, суетливой, но совсем не манящей более

«Ну, ничего, как нибудь» утешал собеседник, будто понимая всё. Сергей Павлович долго лежал молча, а потом какое-то неопределённое успокоение, что будет ещё всё хорошо, охватывало и он засыпал крепко, без снов

Надо было собственно уже выписываться из лазарета и ехать в «Ямки», но всё как-то не хотелось, да и слабость не оставляла. Белкина советовала ещё несколько дней подождать и Сергей Павлович легко поддавался уговорам

На положении здорового он уже одевался как следует и бродил по всему лазарету, присматриваясь к жизни деловой, но какой-то весёлой и бодрой

Вечером приезжал Боб и кто-нибудь из офицеров. Сидели на лавочке. Сколько новостей, сколько рассказов, сколько смеха. Лина сияла, Матрёна Ивановна всегда находила предлог поворчать. Иногда выходила и Белкина, всегда помнящая о своём достоинстве старшего врача

В день отъезда Сергей Павлович встретился около палатки с сестрой Марией, остановился, сразу не мог вспомнить, что хотел сказать; она посмотрела на него вопросительно, чуть чуть тревожно

«Я хотел поблагодарить вас» медленно, будто с трудом подбирая слова, говорил Сергей Павлович «Вы так заботились обо мне».
Та слегка пожала плечами.
«Я должна заботиться, и может быть это необходимо не только для тех, о ком я забочусь, но больше всего для меня самой. Впрочем, мне кажется вы несколько даже преувеличиваете нашу заботливость»

Какая то жёсткая складка легла на лицо, будто она хотела скорей прекратить этот неприятный разговор, боясь, что Сергей Павлович скажет ещё что нибудь, но он ничего не сказал, хотя хотел, хотел что то вспомнить из того сумбурного ночного разговора. Сестра Мария заторопилась в палату. Опять каким то непонятным холодом повеяло на Сергея Павловича от её платья, косынки, лица неживого

Простившись тепло со всеми, Сергей Павлович не без чувства некоторой грусти уехал в тот вечер на присланном за ним автомобиле в «Ямки», где ждали его Аникин, работа, суматоха и постоянное напряжение

(Продолжение следует)

{Сибирская речь, 1919 год, Омск (редакция и контора газеты помещаются в д. Липатникова 2-й взвоз угол Больничного переулка; редактор Е.К. Татарова); 1-я часть по воскресеньям: №№ 24 (20 января / 2 февраля), 30 (27 января / 9 февраля), 52 (24 февраля / 9 марта), 57 (3/16 марта), 63 (10/23 марта), 69 (17/30 марта), 75 (22 марта / 6 апреля), 80 (31 марта / 13 апреля), 93 (21 апреля / 4 мая), 99 (28 апреля / 11 мая), 105 (приложение, 18 мая), 115 (приложение, 1 июня), 121 (приложение, 8 июня); 2-я часть по четвергам: №№ 129 (приложение, 19 июня), 135 (13/26 июня), 141 (20 июня / 4 июля), 153 (4/17 июля), 158 (11/24 июля), 164 (18/31 июля), 170 (24 июля / 7 августа); особенности авторской орфографии и пунктуации сохранены максимально, в том числе и очевидные типографские ошибки — последние отражают само время и место печати в белогвардейском Омске; VIII-ая глава Первой части в оригинале ошибочно названа VII-й; в IX-ой главе Первой части в двух доступных мне экземплярах газеты нижние строки в нескольких столбцах обрезаны; в I-ой главе Второй части одно слово представляет очевидную опечатку, но истинный его смысл остался скрыт от редактора)) редактор благодарит Сюзанну Мухамадовну Абдолдину и Алевтину Владимировну Макарову за моральную поддержку во время работы над сим текстом}