Сергей Абрамович Ауслендер. Видения жизни

Ему давно не казалось таким вкусным мороженное, которого он съел три порции, запивая его золотистым, благоуханным, сладким почти до приторности вином

Ему казались забавными и интересными все лица, быстрые движения, пёстрые наряды

Между столиков бегали грязные, косматые, хорошенькие ребятишки клянча «uno soldo» или пирожки. Проходили девицы в тонких кружевных платках, обжигая взглядом манящим и насмешливым

Одна, маленькая и вертлявая, почти девочка, в красной наглой кофточке, похожая на маленькую обезьянку, совсем даже не красивая, но гибкая и смешная с своими лукавыми гримасками, прошла раза три мимо столика Сергея Павловича сначала с подругой, которой она, громко смеясь, что-то говорила, видимо про Сергея Павловича, и наконец одна. Задержавшись около столика, она поглядела прямо в глаза весёлым, дразнящим взглядом, улыбнулась и сделала жест рукой, который поняли за соседними столиками, где громко засмеялись, кто то даже зааплодировал

Гарсон подскочил с услужливой, сладкой улыбкой и без вопроса сказал, сколько следует заплатить за мороженное и вино

Сергею Павловичу ничего не оставалось, как заплатить, и улыбаясь одобрительным возгласам, пойти туда, где за линией света фонарей кафэ стояла девушка в красной кофточке и смотрела на него фосфорически поблёскивающими в темноте глазами

Ему казалось всё это ужасно курьёзным и небывалым

Испытав многое, он как то не изведал ещё этих уличных, пусть совсем вульгарных, сближений, ему казалось всегда это позорным и мерзким, а сейчас он улыбался в темноте — ведь он знал, что не стоит ничего обдумывать, чувствовать, ведь всякий водевиль занимателен, если знаешь, что его можно так легко окончить

Успокоившись, что он идёт за ней, девушка пошла в узкий закоулок. На мосту она остановилась и, захлёбываясь, быстро заговорила

Приключение становилось тем более занятным, что Сергей Павлович, вообще плохо знавший итальянский язык, ни слова не понимал из того, что ему толковала его спутница

Он попробовал сказать ей что-то по французски, но она, всплеснув руками, захохотала ещё громче и неожиданно зажала ему губы своими губами

На него пахнуло луком, ещё чем то особым, итальянским, чем пахнет от людей, от кушаний, от комнат, чем наполнено всё в Италии

Но это не раздражало его. Он отвечал на её поцелуи на этом тёмном, вздыбившемся мосту. Из открытого окна слышался чей то смех, под мостом зашелестел всплеск весла гондолы, где то за углом сладко звучала мандолина, в открытые двери траттории были видны, как тени на освещённом полотне, силуэты фигур в шляпах и плащах, по театральному размахивающих руками

А она целовала его, прижимаясь всем телом своим, гибким и сильным, смеялась и повторяла непонятные слова

Потом взяла его за руку и почти побежала по скользкому, узкому переулку, увлекая в прихотливый лабиринт, где, казалось, невозможно найти пути

На другой день Сергей Павлович уехал из Венеции

Он без всякого отвращения вспоминал это смешное приключение: узкую каморку с перегородкой, не доходящей до потолка, за которой сначала целая компания долго ела и пила, потом произошла какая то драка, кто то стучал в стену, а его спутница отвечала насмешливо и задорно; кислые апельсины, которыми она его угощала, её поцелуи и нежные ласки. Так они и не могли понять друг друга и под конец она напрасно хотела что то объяснить ему, потом засмеялась и шутя, стала жестами показывать на дверь

1 Комментарий

  1. Редактор благодарит (в хронологическом и алфавитном порядках):

    — Научную библиотеку Томского государственного университета, где размещён электронный вариант газеты «Сибирская речь»;
    — любезных сотрудниц Группы Русского Зарубежья Фонда Библиотеки РГБ, помогавших редактору и долготерпевших стиль его работы)
    — Наталью Андреевну Евсину, написавшую прекрасную диссертацию «Проза С.А. Ауслендера 1918-1928 гг. в историко-литературном контексте первой трети XX века» (которая, помимо прочего, помогла исправить несколько редакторских ошибок);
    — Лию Алексеевну Витухновскую, Елизавету Михайловну и Михаила Юрьевича Головниных, Веру Васильевну Гаврикову — за огромную помощь в расшифровке самых трудночитаемых мест романа;
    — а также Альберта Викторовича Бурыкина и Веру Александровну Фёдорову — за поиск вариантов для единственного слова, так и оставшегося туманным

Комментарии закрыты.