Сергей Абрамович Ауслендер. Видения жизни

«Ого!» сказал Штулин, оборачиваясь, «ведь это пожалуй в нашу честь салют. Где у них наблюдатель, интересно бы знать. Но сегодня неудачно, недолёт на полверсты. Значит батарею они не убрали, а по нашим сводкам… Это нехорошо»

Ударило ещё и ещё раз, но дальше и глуше. Штулин был чем то озабочен и молчалив

«Я уж не зайду» сказал он, подвезя к домику Белкиной, в котором приветливо горел огонёк за белыми занавесками. «Придётся ехать с докладом к генералу. Эта батарея, чёрт её возьми, меня очень беспокоит. Не вышло бы неожиданности»

На столе кипел самовар, стояли яичница, сыр, ветчина. После темноты и сырости казалось уютным и привлекательным всё необычайно

Сёстры, провизор, заведующий хозяйством, его помощник — все были зелёная молодёжь, не старше 22 лет. Они сидели сейчас смирно, видимо сконфуженные начальством, иногда только, по отдельным словам, улыбкам, взглядам, можно было почувствовать, что в другое время за этим столом шумно, весело, молодо, неопределённо влюблённо, как бывает в больших, хороших семьях, когда наезжают бесчисленные кузины, кузены, подруги и университетские товарищи

Только фельдшерица Матрёна Ивановна, седая, с большой бородавкой на подбородке, говорила громким басом и изо всех сил старалась показать, что никого она не боится, что сам чёрт ей не брат

Белкина сидела, как игуменья монастыря, степенная и милостивая, беседуя тихо с Аникиным о каких то серьёзных хозяйственных делах

Сергей Павлович сидел на другой стороне стола, среди молодёжи. Его мальчишеский вид не внушал особого почтения и скоро его принялись угощать, а потом болтать с ним совсем уже запросто

«Ведь я первый раз на позициях. Говорят, большие бои будут» вся вспыхнула каким-то восторженным любопытством худенькая, бледненькая сестра.
«Смешная ты, Лина, будто это праздник какой-то, бал, что ли, даже нехорошо» остановила её другая и нервно дёрнула чёрными, резко вырисованными, бровями.
«Конечно праздник. Я ещё в прошлом году в гимназии так мечтала, мама не соглашалась, теперь кончила гимназию, папа позволил. Конечно, праздник, пусть страшный, мучительный, а всё же великий, и другого такого не будет. Ведь мы тоже можем подвергаться опасности, конечно не такой»…
«Вот, мать моя, узнаешь, недельку под ряд без отдыха подежуришь, да ещё у дизентериков, будет тебе праздник» басила Матрёна Ивановна, хотя чувствовалось что и она взволнована радостно, только стараясь напустить на себя тон опытной и ворчливой
«Вот, в Галиции мне случилось как то с отрядом доктора Шлоссера…»
«Какая вы счастливая, тётя Маня — вы Галицию видели» обнимала её совсем по институтски сестра Лина

Как иногда бывает вечером, особенно где нибудь в деревне, в глуши, встретив совсем незнакомое общество, вдруг через несколько минут сделаешься совсем близким, совсем своим, и кажется не было в жизни таких интересных и милых разговоров, такой радостной бодрости

Когда Анна Валентиновна, встав, сказала тоном, не допускающим возражений —
«Ну, теперь спать, завтра подыму в шесть, а может и ночью придётся»

Было немножко жалко нарушать то тёплое, уютное, что окружало. Прощаясь ещё в дверях, долго не могли кончить разговоров и наконец уж Матрёна Ивановна цыкнула:
«Ну, спать, спать, что ещё за гулянки»

Аникину и Сергею Павловичу отвели маленькую, тепло натопленную, чистенькую комнатку

Складная кровать Сергея Павловича обнаруживала тенденцию складываться как только на неё садились