Сергей Абрамович Ауслендер. Видения жизни

Но больше ему не хотелось бы видеть её. Было ненужно минутное, лёгкое, хоть чем нибудь отяжелить

Кроме того с непокидавшим его сознанием, что конец всему совсем близок, что всё уже решено, ему нетерпеливо хотелось увидать ещё раз побольше, изведать всё нового и нового

Сергей Павлович с какой-то торопливостью переезжал из города в город. Иногда он сам удивлялся той бессмысленной энергии, с которой он мчался на вокзал, пробивался к вагону, хлопотал о багаже, потом отыскивал ночью гостинницу, чтобы, проспав полдня, вторую половину дня просидев в кафэ, вечером опять мчаться на вокзал

Впрочем во Флоренции, которую давно он любил больше всех городов, он прожил три недели

Он остановился в том самом пансионе Лукези на набережной Арно, о котором он мечтал с Анной, и из окна был виден зелёный холм, увенчанный целым Сан-Миньято

Сергей Павлович проводил дни разнообразно. Иногда целые дни проводил он в Уффициях и других тенистых галлереях, будто прилежный, восхищённый ученик впивая в себя каждую линию, каждое пятно. И, смотря на исполненные тончайшего, несказанного соблазна такие нежные тела Ботичелли, он думал, что вот давно умер художник, целые поколения пленявшиеся искусством, исчезли бесследно, умрёт и он, русский неврастеник, а на божественных полотнах будут также голубеть небеса и зеленеть моря, и также будут раздуваться лёгкие одежды прекрасных призраков, увлекающих в свой соблазнительный хоровод. И перед вечностью этих очаровательных образов ещё ласковее и утешительнее становилась мысль о смерти

Проходя по набережной зеленовато жёлтого Арно часто мечтал о смерти, обдумывал всё до последней подробности, видел ясно, как это произойдёт, и всё было в этих видениях желанно и привлекательно

А потом дни мечтательных раздумий и чистых созерцаний сменялись пьяными, разгульными днями. Там, за старым мостом, в грязном древнем квартале были трущобы, которых не представить самому изощрённому, соображению, все виды опьянения и порока в какой то особой, наивной, простодушной, специально итальянской обстановке можно было испытать

Когда становилось совсем невыносимо, тело слабело, и после нескольких бессонных ночей рассудок мутился, опять торжествующее предчувствие смерти наполняло утешением

Сергей Павлович возвращался в чинный, семейный пансион, где все комнаты были устланы коврами и малолетние англичанки смеялись так заразительно. Он принимал холодную ванну, вливая в воду духов, и, освежённый, с прозрачным совсем лицом и синими кругами у глаз, садился в глубокое кресло, брал книгу в мягком лайковом переплёте и строчки поэта говорившего звучно о вечности, любви, и смерти, делали мысли спокойными и ясными

Во Флоренции он получил открытку от Анны и телеграмму от Ручьевой

Анне, поправляющейся в Хювенках, он написал длинное письмо на толстой зеленоватой бумаге. Писал осторожно и нежно, почти ничего не говорил о себе, а больше описывал дорогу и Флоренцию, но когда перечёл, понял, что она узнает, что это прощальное письмо. Она сохранит это письмо на всю жизнь, она будет вчитываться в каждую букву стараясь потом, когда дойдёт до неё весть («наверное в газетах распишут» невольно улыбнулся Сергей Павлович) стараясь угадать в этих изящно составленных фразах, разгадать, что думал и чувствовал он в эти последние дни своей жизни

Ручьева телеграфировала из Вены, что по дороге в Париж может заехать в Италию, если он захочет

Он пошёл опускать на почту письмо Анне и вдруг, несколько неожиданно для себя, дал телеграмму Ручьевой, указав маленький приморский городок близ Генуи очаровательный Сант-Маргарит