Сергей Абрамович Ауслендер. Видения жизни

Он преувеличенно любезно заговорил с героиней, которая слегка косилась на него из маленького слоновой кости лорнета

Ужин проходил очень оживлённо. Сергей Павлович пил больше обыкновенного, но как всегда не пьянел, становилось только веселее и интереснее

Пили за его успех, говорили маленькие спичи. Пили за музу автора, за прелестную его жену. Анна, мило краснея, кланялась и пила смешными крошечными глоточками, и любовник, наклоняясь к ней совсем близко, что-то говорил и улыбался томно и сладко, как в первом акте, когда вёл нежную сцену

После шампанского стало ещё веселее и проще, и Сергей Павлович только улыбался, когда хозяйка, красивая, пышная, слегка разомлевшая, говорила:
«Признаться, вы нас разочаровали. В первый раз, когда появились, всех нас заинтриговали, такой молоденький и хорошенький автор. Гадали, за кем начнёт ухаживать, а вы все наши надежды обманули».
«Я очень сожалею я не знал, что это так принято» смеялся Сергей Павлович.
«Принято не принято, но ведь скучно же без того. Ах, как вы нас обманули. Мы так рассчитывали и об заклад бились, что вы влюбитесь — знаете, в кого…»

Она не успела кончить, так как в эту минуту появился Иван Семёнович, страшно торжественный, во фраке с белой гвоздикой в петлице, своим тонким горбоносым лицом напоминающий игрушечного, печального паяца

Его встретили шумно. Хозяйка поцеловала его и усадила на своё место, рядом с Сергеем Павловичем

Сохраняя меланхолически-торжественный вид, Иван Семёнович усиленно нагонял ужинающих, особенно налегая на напитки

За кофе он сказал Сергею Павловичу:
«Я очень устал от вашей пьесы слишком много в неё отдал чего-то своего. А сейчас, когда всё кончилось и так блестяще, мне грустно. Будто отдал что то очень дорогое. Теперь пьеса найдёт уже сама, ни я, ни вы ей больше не нужны. А я так любил, когда все образы, все чувства были неопределённы, любил угадывать, волноваться, что не угадаю. Выпьем за неопределённость, это самое сладкое»

Он заметно пьянел, становясь всё бледнее. Завёл длинный разговор о марионетках. Доказывал, что мы все только марионетки на ниточках, и должны покорно и радостно всё принимать, ничего не стараясь предугадать и сделать ясным

От его слов, довольно бестолковых, какая то сладкая, безвольная пустота наплывала

После ужина все разбрелись по комнатам. Любовник ухаживал за Анной, принимая свои самые грациозные позы. В зале зажгли камин и пили ликёр, сидя на мягком ковре

Иван Семёнович увёл Сергея Павловича в крайнюю комнату и они просидели там довольно долго, бессвязно, но оживлённо беседуя

Когда они вышли на зов хозяйки в залу, Сергей Павлович увидел Анну и Ручьеву, оживлённо разговаривающих, Анна подозвала его

«У нас, оказывается, масса общих знакомых, почти родных» весело говорила Анна, улыбающаяся, возбуждённая

Ручьева поздоровалась молча, без улыбки, не то сухо, не то робко. Она была в очень простом зеленоватом платье. Показалась совсем девочкой, даже не такой красивой

Анну позвали, и они остались вдвоём. Сели в два не очень близко стоящие кресла, разговаривали сдержанно, с трудом подыскивая темы

Заговорили о путешествиях. Сергей Павлович не без тайного умысла завёл разговор об Италии

«Да, я была там не раз, вот и в прошлом году»… Сказала и задумалась на минуту, сдвинула брови. Подошёл любовник, заговорил какой то весёлый, фривольный вздор. Сел у ног Ручьевой, прижался к её коленям, взял руку привычным, фамильярным движением, стал целовать. Ручьева сидела неподвижно, будто не замечая