Сергей Абрамович Ауслендер. Видения жизни

На полянке уже тормошилось несколько человек. Сергей Павлович подумал, что неприлично разглядывать, есть ли среди них Владимир Петрович. Секунданты пошли навстречу тем людям, доктор чертыхался, вытаскивая из автомобиля кожанный несессер. Сергей Павлович вспомнил, что в этом ящике хирургические инструменты. Мысль о ножах, ножницах и каких то ещё острых палочках, которые быть может через несколько минут будут касаться его, заставила его поморщиться. Кроме того, он не знал, что ему делать, и, повернувшись, он медленно пошёл по узкой снежной тропинке

Уже светало, туманная серость растаяла, небо становилось прозрачно-голубоватым, нежным, по весеннему печальным. Голые ветки деревьев рисовали чёткий, причудливый узор, снег кое-где слегка подтаивал. Воздух свежий, не городской, так радостно было вдыхать

Сергей Павлович вдруг как то особенно радостно почувствовал и небо и воздух и снег, мысли, несколько путающиеся, были лёгкими и радостными

Он вспомнил Ручьеву; ему казалось, что он ещё ощущает теплоту её губ слышит голос, искусственно ломающийся как на сцене, когда она уже не на сцене говорила слова страстные и нежные

Он вспомнил Анну, так крепко спавшую на рассвете, когда он сказал, что едет с приятелями на охоту. Она улыбнулась, хотела что то сказать и внезапно заснула, улыбаясь

Он ничего не хотел решать, ничего предугадывать, просто было радостно смотреть на алевшее небо, дышать снежным, бодрым воздухом, и не умом, а как то всем телом чувствовать — как интересна жизнь, как много неожиданностей она несёт. Пусть запутанность отношений, пусть мучительные сомнения, всё равно, главное — так радостно-интересно жить

Никогда, кажется, он не чувствовал себя таким молодыми, бодрым, немножко по звериному весёлым

«Сергей Павлович, пора» окликнул его один из секундантов, запыхавшийся, догоняя его

Взглянув на его взволнованное лицо, Сергей Павлович почувствовал тоже волнение, внезапный ужас

Эта полянка, эти люди на ней, автомобиль на дороге, всё это показалось ему отвратительным, гадким сном после той радостной бодрости, которую только что испытал

Он с трудом сдерживал дрожь всего тела, только страх выдать свой ужас пересиливал и не позволял громко закричать, побежать, звать на помощь, упасть бессильно в снег

Он вынул портсигар, нарочно испытывая себя, и, хотя не без труда закурив папиросу, удивился, что он может ещё делать какие то движения, соображать

Он даже спросил о чём то своего спутника, только не расслышал ответа

Сергею Павловичу что то говорили и объясняли. Слов он не слышал, но как то помимо сознания исполнял всё, что от него требовали

Когда он стоял уже на краю полянки с револьвером, он вдруг совсем явственно рассмотрел Владимира Петровича, стоявшего на другом краю тоже неподвижно, в какой то серенькой курточке, показавшейся забавной

Сергей Павлович поймал себя на мысли, о курточке, вспомнил, что сейчас будет убит или станет убийцей

Закружилась голова, потемнело в глазах, к горлу подступила тошнота — это ощущение было так отвратительно, лишиться чувств показалось таким невозможно безобразным, что Сергей Павлович сделал последнее напряжение. Он поднял глаза, увидел небо, сейчас уже совсем посветлевшее, нежно розоватое и голубеющее, весеннее, прекрасное небо — какое то успокоение охватило, сделалось почти весело, только мучительно любопытно

Он расслышал команду, между каждым словом, казалось, была часовая мёртвая пауза