Сергей Абрамович Ауслендер. Видения жизни

«Я решительно ничем не знаменит» — опять улыбнулся Владимир Петрович. «Я просто весёлый наблюдатель жизни. Понимаете, наблюдатель без всякой задней мысли, просто для собственного удовольствия и, право, это довольно забавно».
«А вы не думаете, что это несколько опасная забава?» спросил Сергей Павлович, хотя сам этого не думал.
«Может быть, но ведь стоит и рискнуть, чтобы удовлетворить своё любопытство. В Париже знатные иностранцы шляются по самым грязным трущобам, чтобы наблюдать жизнь. Иногда они попадают в положения довольно рискованные; впрочем, в наш прозаический век даже бандиты большей частью оказываются просто загримированными статистами. Иногда мне кажется, что у нас нет уже настоящих убийц, настоящих любовников — всё только сценарии для гигантского кинематографа. Вам это более, чем кому либо должно быть знакомо. Не правда ли, ведь мы все только играем роли, наблюдаем за собой и другими»

Владимир Петрович больше не улыбался, лицо его сделалось задумчивым и печальным

Сергею Павловичу было неприятно, будто кто то весьма неделикатно залез куда-то внутрь, что-то подсмотрел, что-то понял, чего вовсе никому он показывать не собирался

Он несколько суховато пожал плечами и слегка зевнул

Владимир Петрович позвонил проводнику и велел приготовить постели

Пока проводник таскал в холщёвых мешках подушки, простыни и одеяла, Сергей Павлович стоял в корридоре, курил и, прижимаясь лбом к холодному стеклу, пытался разглядеть что делается там, за окном

Мелькали снежные поляны, облака наплывали на луну, овраги, рощицы, мигали огоньки деревушек, кто-то укутанный ехал в санях и по снегу бежали собаки. Возникали мгновенно и исчезали, как призраки, как видения смутные и загадочные

На минуту поезд остановился у платформы

«Любань или Окуловка» — подумал Сергей Павлович, и с какой то непонятной жадностью старался рассмотреть; по платформе гуляли барышни в тёплых платках, смеялись и заглядывали в окна вагонов, мужик в тулупе о чём то молил равнодушного, важного обер-кондуктора, господин, волоча за руку двух ребят, промчался по платформе, — Сергей Павлович хотел всё понять, угадать о чём они говорят, что они думают, куда едут

«Наблюдать жизнь — это довольно забавно» — вспомнил слова Ярманова, подумал: «Нет, это гораздо больше, чем забавно, от этого нельзя оторваться, этого нельзя ни на минуту забыть»

Поезд незаметно оторвался от освещённой станции и опять поплыли поляны, синеющие леса, овраги

Сергей Павлович вошёл в купэ. Синий абажур на электрическом фонаре был наполовину cпущен. Владимире Петровиче лежал наверху неподвижно, может быть спал

В большом зеркале Сергей Павлович увидел себя и рассматривал внимательно, с любопытством, будто тоже наблюдая кого-то постороннего

Зеленоватая суконная дорожная курточка с отложным воротником делала его ещё больше мальчиком; тонкое, бледное, бритое лицо с глазами полузакрытыми, будто в дремоте, губами не слишком яркими, неопределённо-изломанными, лицо быть может совсем некрасивое, показалось ему в полумраке необыкновенным и привлекательным

«Паж принцессы» — вспомнил, как называла его Анна — невеста, влюблённая, беспокойная, всегда неверящая ему

Он любил изображать нежного, почтительного, лукаво-избалованного пажа, ему нравилось, что его неопределённость тревожила и влекла Анну

Завтра Москва, репетиция, потом приедет Анна — как нежно и заботливо он её встретит. А как много новых лиц, глаз, голосов он узнает. Сколько ролей придётся ему сыграть, сколько неожиданных волнующих возможностей