Сергей Абрамович Ауслендер. Видения жизни

Лето, то страшное лето 1915 года, когда вся Россия содрогнулась от жестоких, казалось непереносимых, ударов врага, они прожили в одном тихом, прелестном курорте, где уют провинциального городка соединялся с некоторой элегантностью

Анна заботилась о хозяйстве и леченье Сергея Павловича. Днём играла музыка, на жёлтых дорожках было так приятно отдаваться ласкам мягкого русского солнца, а от мерно звучащего фонтана солёной влажностью несло. Молча прочитывали они вывешиваемые на кругу последние телеграммы. Оставлены Перемышль, Львов, Варшава, Вильно, Ковно, Брест-Литовск

Читали и шли обедать. О чём же тут было говорить. Сергей Павлович загорел, прибавился в весе, а в душе что-то всё время дрожало

Анна тоже чаще задумывалась, не только печальные новости с фронта заставляли её иногда забывать обязанности заботливой хозяйки и сиделки; молоко уходило, бифштекс пережаривался

Но в общем давно не было в их жизни такого спокойного, нежного лета, будто старость уже заглянула ласково в окно и запела свою тихую песенку примирения

Старость? Смешно, ведь ему всего двадцать шесть, а ей двадцать четыре. Разве всё уже кончилось в жизни, разве уже поставлена последняя точка

Сергей Павлович, хотя и не без труда, заставлял себя много работать. Опять диктовал Анне, и, прохаживаясь по большому, тенистому балкону, смотрел на её золотистые, по девичьи вокруг головы заложенные, косы

Он написал весёлую, несколько фривольную комедию, где было много сцен причудливо жизненных, страстных и драматических

Антрепренёру он написал, что главную роль назначает Ручьевой. Анна совсем просто заметила, что та наверно будет очень хороша

Однажды в парке они встретили одного мало-знакомого молодого человека, прежнего посетителя «Бродячей Собаки»

Сергей Павлович сразу не узнал его, так меняет военная форма. Он был обветренный, худой, довольно оборванный, но страшно весёлый. Он только что приехал с фронта. На все жадные и тревожные вопросы отвечал, как показалось Сергею Павловичу, слишком легкомысленно. Он просидел целый вечер. Ему было скучно рассказывать и хотелось наоборот узнать все новости и сплетни

Уже провожая его в тёмном палисаднике, Сергей Павлович спросил:
«А скоро обратно на фронте?»
«Да через неделю»
«Но ведь ужасно было переживать это отступление?»
«Неприятно, конечно, но ведь не это важно. Надо делать своё дело»

Потом у калитки он опять спросил про каких то Петербургских знакомых, посмеялся и, бодро постукивая каблуками, ушёл в тёмную улицу

Сергей Павлович побродил по палисаднику. Душно, уже по осеннему, благоухали увядающие цветы. Он чего то не мог понять в этой бодрой весёлости, хотя и знал, что в этом есть нечто совсем простое и настоящее

Войдя на освещённый балкон, где Анна мыла стаканы, он сказал несколько неожиданно для самого себя:
«А знаешь я вероятно поеду на фронт».
Она беспокойно поглядела на него.
«Но разве с твоим здоровьем это можно перенести?»
«Это не отвлечённая идея долга, патриотизма, это просто, я думаю, необходимо для меня самого, а может и для нас обоих. Ведь надо же окончательно всё решить»

Он поцеловал её руку, слегка дрожавшую

Больше они об этом не говорили. Сергей Павлович часто думал, но как то не знал, как это устроить. Да осенью к тому же опять начался кашель и вечерний озноб. Совершенно случайно он услышал у знакомых о возможности для желающих работать на фронте в тыловых организациях ехать туда. Не раздумывая, он сказал, что поедет. Всё было совсем просто