Сергей Абрамович Ауслендер. Видения жизни

Он был немножко ещё смутный, будто не совсем оправившийся после тяжёлой болезни

Ему хотелось тишины и покоя: спать пол дня в ласковой мохнатке на диване, перечитывать «Войну и мир», перед обедом, в эти изумительные Петербургские сумерки, пройтись неспешно по набережной Фонтанки, к Невскому и мимо Александринского театра по этой сохранившей ещё тайное очарование 20 годов театральной улице мимо жёлтых с белыми колонками домов театральной дирекции; с порозовевшими от лёгкого мороза щеками придти домой, побродить по тёмным ещё комнатам, неясно мечтая о будущей пьесе, наблюдая, как ловко и грациозно суетится Анна, слегка гремя ключами, будто играя роль из немецкой сантиментальной пьесы

Вечером без особого желания приходилось одеваться и ехать куда-нибудь в гости или на концерт. Или приходили два, три приятеля, за бутылкой белого вина сидели в кабинете в глубоких креслах, говорили об искусстве, изящно сплетничали, читали свои последние стихи, если это были поэты;

Ездить ночью по ресторанам, или сидеть до утра в знаменитом подвале «Бродячая собака» не хотелось Сергею Павловичу, просто он уставал, после двенадцати уже начинал мечтать о постели, хотя иные из друзей полушутя говорили, что после Московских триумфов он загордился, что это вовсе не идёт к его стилю

Анна прежде иногда с каким-то ожесточением отдававшаяся всевозможным развлечениям, так любившая «Бродячую собаку», теперь тоже радостно занималась хозяйственными заботами, мило засучив рукава толкла в ступе миндаль для какого-то особенного пирожного, или с необычайной серьёзностью разглядывала старое бельё, которое всё равно уже не носили, и, от заботливости даже слегка приоткрывая рот, обдумывала как бы половчее положить заплату

Иногда целый вечер просиживали они вдвоём, читали вслух, или разговаривали и никогда скука или тоска не посещали их

Всё, что прежде так часто вносило в их жизнь взаимное, подавляемое и потому ещё более мучительное раздражение, то, что делало их отношения далеко не простыми и лёгкими, всё это как-то замерло, и влюблённая нежность, безоблачная и радостная, никогда, даже в самые первые, дни их любви не была так властна над их душами

Очень часто видались с Владимир Петровичем

Сергей Павлович любил зайти утром в его просторную, очень светлую квартиру на Моховой. В кабинете было так много книг, на столах журналы, русские и иностранные, на стенах картины, говорящие об отличном вкусе хозяина. Они часто завтракали вдвоём в большой столовой. Старый лакей Яков, изображающий нечто в роде крепостного дядьки при молодом барине, подавал блюда и так аппетитно уговаривал взять побольше, вино было прекрасное, говорили о вещах самых неожиданных и разнообразных, о последней книге, о путешествии в Абиссинию, о новом скандальном приключении кого-нибудь из знакомых. Мало ли о чём могут говорить двое мужчин, если у них воображение, вкус и хорошая дружественность без излишней, всегда несколько тяжеловатой, откровенности

Владимир Петрович был неутомимым, тонким, весёлым собеседником. Он умел быть насмешливым и слегка лирическим, фривольным и со вкусом сдержанным, увлекательным рассказчиком и внимательным слушателем

Они часто бывали вместе в театре и на различных литературных журфиксах

А то по целым вечерам просиживал Владимир Петрович у Аносовых, рисовал для Анны узоры вышивок, записывал рецепт какого-нибудь удивительного салата, немножко ухаживал за ней, почтительно и весело

Или долго сидели они с Сергеем Павловичем за шахматной доской, оба игроки не очень искусные, но упорные