Сергей Абрамович Ауслендер. Видения жизни

А за окном были снежные поля, блистающие на солнце. Будто вырвался Сергей Павлович на волю из душного плена и на всё новыми, немного наивно-восторженными, глазами глядел

В Витебске вечером долго стоял поезд. Весенним гулом был наполнен вокзал; серые, серые шинели, белые косынки. Сергей Павлович козырял с радостным старанием. В этом взаимном приветствии друг друга незнакомых людей чувствовалась ему какая то глубокая близость, тайная связанность многих тысяч таких различных, таких чужих, а сейчас как-то близких, почти родных

В зале произошло движение, все взоры обратились к окнам. Мимо очищенной от публики платформы, не замедляя хода, мелькнули два залитых электричеством поезда

«Первый свитский, а второй Государя» сказал кто-то

Сергей Павлович как-то почти никогда не думал о власти, Государе. Сейчас эти промелькнувшие, как блестящие видения, два поезда, приковавшие к себе такое жадное внимание, вызвали целый поток мыслей острых, неопределённых и новых

Рано утром приехали в Минск

Не без грусти распростился Сергей Павлович со своими спутниками. Обменялись адресами

«Все тут в одной куче, как-нибудь встретимся» утешил капитан, а Сергею Павловичу казалось, что никогда не найти таких милых, уютных людей

Провинциальный, плохонький извозчик зачмокал на свою тощенькую лошадёнку, повёз Сергея Павловича по скрипящему снегу мимо трактира с голубой вывеской и подслеповатых мещанских домишек. Сергей Павлович вспомнил «Войну и мир», всё хотел разглядеть в этом заспанном, скверном городишке какие то признаки Главной Квартиры Штаба Западных Армий. Унылые, бесконечные тянулись обозы с военными и невоенными грузами, по дырявым мосткам хозяйки шли на базар с корзинами, городовой, позёвывая, ругал сбившихся в кучу и не могущих никак разъехаться обозников

Только элегантный бесшумный автомобиль, в мелькнувшем окне которого Сергей Павлович разглядел красную подкладку шинели и презрительное старческое лицо, да прогромыхавшая на высоких колёсах по мостовой повозка с красным крестом напомнили, что в этом городе жизнь не совсем обычна, что в 80 верстах передовые позиции и здесь решается судьба миллионов жизней, которыми отсюда управляет чья-то рука

Извозчик завернул в большой, заваленный снегом, двор и остановился у маленького крылечка розового домика. В передней солдат, сидя на корточках, раздувал самовар, бросился вносить вещи Сергея Павловича и стаскивать с него шинель, будто давно знал его и очень обрадовался его приезду

Из за двери раздался голос
«Василий, кто там?»
«Приехали на извозчике с вокзала» радостно отвечал Василий.
«Да может не к нам, опять впустишь»… не очень вежливо продолжал голос. Дверь отворилась и серые близорукие глаза в упор осмотрели Сергея Павловича. Он сконфузился и промямлил свою фамилию
«А вы то как раз куда нужно попали, вас мы ждём, пожалуйста, пожалуйста».
Обладатель сурового голоса открыл дверь и скрылся под одеяло
«Входите, входите, не стесняйтесь. Простите за не совсем любезный приём. Приходится знаете, мы все так перепутались здесь. Иной раз совсем не разберёшь. А нам вместе придётся работать, да и помещаться. Аникин я»

Сергей Павлович стоял в дверях большой, светлой, без занавесок, комнате. Во всех направлениях стояли четыре походных кровати, на которых ещё спали

«Тесновато. Придётся пока и вам здесь устроиться. В тесноте да не в обиде. Да вы умыться не хотите? Сейчас чай будем пить. Господа, да вставайте же! Василий, тащи с них одеяла, что это, правда, вечером не уложишь, утром не добудишься»