Сергей Абрамович Ауслендер. Видения жизни

Сергею Павловичу казались сначала непонятными эти спокойные, деловые слова, но, прислушиваясь, хотя ясно и не понимая, он начинал чувствовать, что так и нужно

Глубокой ночью приехали на станцию. В каменном вокзале с пробитой аэропланной бомбой крышей было переполнено. Офицеры, сёстры, солдаты

Подошёл освещённый поезд, идущий без пересадки через Полоцк прямо в Петроград

Буфетчица разливала мутный чай. Продавались свежие московские и петербургские газеты и даже театральные журналы в таких знакомых обложках

Все суетились, иные укладывались спать прямо на полу, иные оживлённо разговаривали

Какой то полковник кричал, чтобы ему подали горчицу. Комендант станции, любезно улыбаясь, говорил что-то взволнованной пропажей корзины сестре и успокоительно качал головой.
«Успокойтесь, сестрица. Завтра всё найдём, успокойтесь».
«Но сегодня я даже без подушки»

Сергей Павлович вышел на платформу

Около кипятильника солдаты смеялись и ссорились

Дама в изящном саке, стоя на площадке вагона второго класса, говорила кому то:
«После-завтра же, как только приеду в Петроград, позвоню Мусе и передам ваш поклон. Ну, смотрите, не забывайте»

Казалось, что ничего особенного не случилось, не могло случиться. Сергей Павлович мучительно не мог забыть тот крутой пригорок, по которому весело, с песнями и шутками, карабкались вчера, чтобы сегодня не возвратиться

«Впрочем, всё так и должно быть, так и должно быть» повторил он почти вслух, смотря на улыбающуюся в светлом прорезе двери изящную даму

ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Глава V

Снег сошёл как-то мгновенно. Вечером ещё ездили на санях, всплывая в глубоких лужах и ручьях, а утром дорога была уже чёрная и только в канавах кое где грязный, последний снег держался

Такой грязи, как в Виленской губернии, кажется, в другом месте даже не представить. На несколько дней господский двор «Ямки», который отвели для управления, был отрезан от станции, деревни, от всего мира

С переездом, как всегда, вышла чепуха, — часть канцелярии переехала, часть оставалась ещё в Минске. Аникин тоже уехал туда что-то выяснять, и Сергей Павлович остался хозяином

Дело ещё не налаживалось, не было телефона, почта шла ещё на Минск, так что все усилия новых обитателей «Ямок» были направлены исключительно на собственное устройство

Но и это было не так легко

Из за каждого пуда сена, мяса на обед приходилось хлопотать, ездить, раздобывать, налаживать

Будто Робинзону Крузе, создавать свою незатейливую жизнь

А когда грязь залепила поля и дороги, несколько дней никуда нельзя было выбраться. Но Сергей Павлович сам удивлялся своей энергии. Верхом отправлялся на станцию, за шесть вёрст. Лошадь вязла по брюхо, скользила, шесть вёрст они с солдатом сделали в два часа

Зато с новыми газетами, мешком мяса и картофеля вернулись в сумерках, когда так приветливо и уютно горел огонёк лампы в окнах низкого, приземистого домика

На крыльце встретили приехавших радостными восклицаниями. Когда Сергей Павлович слез с лошади и шёл по проложенным по грязи дощечкам к крыльцу, как-то тепло было на душе, казалось, что приехал в милый, родной дом, к привычной, любимой семье

В столовой горела висячая лампа, так аппетитно потрескивала яичница и без конца пили чай с лимонной кислотой. Ноги ныли, глаза слипались, а нужно было ещё дать распоряжения старшему конюху, поговорить с заведующим хозяйством, вспомнить всё, что нужно привезти из города, куда завтра посылали двух солдат