Сергей Абрамович Ауслендер. Видения жизни

Он подошёл к Ручьевой, и не стараясь понижать голос, спросил, когда он может к ней завтра заехать.
Она улыбнулась благодарно.
«Целый день до шести».
«А потом опять, как в Москве, будет отмена».
«О, нет, теперь ничего не может быть»

Сергей Павлович прошёл в ложу и сказал Анне, что он устал. Они уехали из театра на извозчике, как много раз за это время, говорили о весенней поездке в Италию, о Флоренции, пансионе Лукези на набережной Арно против белеющего на холме Сан-Миньято, о купанье в Сант-Маргарите, будто старались за этими сладкими словами скрыть что-то страшное, неизбежное, о чём нельзя думать

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Глава XI

В маленьком номере Ручьевой было душно и жарко. Хотя ветер слегка колебал на открытом окне тюлевые занавески, но он не нёс прохлады, уже горячий, несущий пыль и особый воздух летних городских улиц

Сергей Павлович сидел в кресле; изнемогал от духоты, слабости и какой то беспокойной тоски, которая часто за последнее время почти физическую боль причиняла, сжимала мучительно сердце, становилось трудно дышать

А потом наоборот он становился буйно весел, глаза вспыхивали страстью, не было дум, мыслей, только какая то торопливая жадность

Пожалуй не найти бы подруги лучше Ручьевой, так понимающей все порывы, такой весёлой, не требующей никаких слов и объяснений, ничего не решающей о будущем, а только вот в эту секунду отдающейся хмелю любви

Хотя иногда целуя её, видя глаза её огромные совсем близко, он и в них читал какую то мучительную тоску, что-то тайно-скрытое

Иногда они встречались каждый день, днём гуляли в летнем саду, в этих широких, тенистых аллеях давая повод встречным франтам и модницам для лукавого шёпота и любопытных взглядов. Потом обедали, потом ехали в театр. Сергей Павлович чувствовал себя теперь совсем своим за кулисами, будто его приняли в эту большую шумную, и вовсе не дружную семью

Он знал все новости, сплетни, события любовные и театральные

После театра они ехали по набережной Невы в эти белые сказочные сумерки, по бесконечному Каменоостровскому с такими чёткими линиями прекрасных домов

Чаще всего они бывали в маленьком ресторанчике на поплавке «Царская Славянка»

Колебалось пламя свечей под синим абажуром. С реки несло сырой прохладой. Белые дачи в зелени на другой стороне казались призрачными видениями белых ночей

Иногда прямо к ресторану причаливал пароход, весь сверкающий огнями, переполненный весёлыми пассажирами. Потом опять всё затихало, только изредка бесшумно скользила по зеленовато-синей воде, ещё затаившей в себе далёкие, причудливые отблески заката, длинная лодка с ловким гребцом и влюблённой парой тесно прижавшихся друг к другу на корме

Так чётко в белой прозрачности рисовались нежно склонённые профили

Они пили, говорили о вещах странных и неожиданных и когда изредка тень усталости или тоски вдруг пробегала по лицу Ручьевой, Сергей Павлович спрашивал тревожно.
— «Что с тобой?».
«Ничего, мне хорошо, я люблю тебя» говорила она голосом, искусственно ломающимся, и её алые губы казались по новому соблазнительными

Может быть лгали эти губы, ведь он никогда не знал, что она думает, чувствует, да и не спрашивал

Не всё ли равно. Слегка покачивался поплавок, колебалось пламя свечей. Она подносила бокал с желтовато прозрачным вином к губам, она улыбалась своей тонкой, едва заметной улыбкой, лукавой и томной