Сергей Абрамович Ауслендер. Видения жизни

«Ещё рано» подумал он и ему вдруг стала занятна эта романтическая встреча

Он прошёл несколько шагов и встретил Владимира Петровича. Тот не остановился, только сделал жест рукой и сказал «обедаем вместе, в шесть я зайду», куда-то торопился, был чем то озабочен

Сергей Павлович только сейчас заметил, как за эти дни в Москве тот осунулся и побледнел. Вспомнил о странном совпадении и запутанной, непонятной нити, их связывающей

«Да, ведь он кажется любит Ручьеву и страдает, а мне, мне всё равно» подумал с какой-то весёлой жестокостью и о нём и о ней, которую сейчас встретит

«Как всё это странно и смешно»

Очень скоро он встретил Ручьеву. В толпе заметил её лицо, беспокойное и взволнованное

Не сразу мог к ней протолкаться

Она была одета очень просто, в плотно облегающей каракулевой шубке, в небольшой меховой шапочке, но как то своеобразно элегантно всё на ней сидело

Поздоровались будто случайно встретившиеся, пошли рядом. Днём, на улице, она казалась совсем простой, милой, хорошенькой барышней, ничто не напоминало героиню пьесы, загадочную и зловещую, в несколько утрированном романтическом стиле, как всё, что писал Аносов

Говорили оба очень робко, улыбаясь друг другу нежно и чуть чуть лукаво, будто у каждого была тайная мысль, которую нельзя, да и не нужно высказывать, особенно в этой суматохе

«Я сейчас встретила на Тверской вашу жену. Мы поболтали немножко. Она прелестная» сказала Нина Георгиевна.
«Да, я тоже это нахожу» сказал Сергей Павлович.
«Но она наверно совсем не ревнива. Иначе…»
«Что иначе?»
«Иначе ей было бы очень трудно», сказала Ручьева с какой-то милой гримаской.
«Почему же вы так думаете?» спросил Сергей Павлович, улыбаясь. «Вы думаете, я такой ужасный ветренник. Нет, я муж верный и примерный. Вон у вас, в театре, даже обвиняли меня в невнимательности к прекрасным актрисам»
«Это ничего не значит, у каждого есть своя поза, свой способ мучить. Ваше прекрасное равнодушие, ваша покорная изменчивость разве, вы думаете, не можете заставить страдать»

Она говорила как то полушутливо, совсем легко, и Сергей Павлович слушал как будто о ком то чужом, а не о себе самом

«Вот к этим морозам не могу привыкнуть — всё мёрзну» сказала Нина Георгиевна и непередаваемо-мило потёрла зарумянившиеся щёки меховыми рукавичками
«Может быть мы зайдём в кафэ погреться?» предложил Сергей Павлович

Она согласилась просто и весело, и сама повела через улицу в кафэ

Кафэ было огромное, на европейский манер, с какими то возвышениями, уютными уголками

Сразу тёплым, наполненным духами и аппетитным запахом кондитерской воздухом охватило

Народу было очень много, струнный оркестр играл что то бравурно-томное. Шоколадные элегантные {африканцы} за одним из столиков сверкали белизной зубов и крахмальных манишек

От музыки, весело страстной, от смеха, стука ложечек, нарядной беспечности посетителей слегка кружилась голова

Они не без труда разыскали столик около огромного зеркального окна, за замёрзшими стёклами которого, как лёгкие тени, скользили дамы в причудливых шляпах и боа, франты в котелках. И у Сергея Павловича росло ощущение, что всё в жизни так радостно-просто и легко, как эти воздушные тени за окном, как эта музыка, пьянящая своим легкомыслием, как эти улыбки накрашенных губ, и смешанный запах духов

«Я сегодня в первый раз вижу вас весёлым. Я всегда вас немножко боюсь» смеялась Нина Георгиевна, тоже будто заражённая всем этим духом прелестной беспечности
«Мне сегодня очень хорошо почему то. Может быть потому, что я с вами», сказал Сергей Павлович с чуть чуть насмешливой, но нежной учтивостью