Сергей Абрамович Ауслендер. Видения жизни

Он целовал её губы, шею, глаза

Ему казалось, что никогда он не сумеет написать такой очаровательно нежной сцены

Она то смеялась, то затихала, закрывая глаза

«Однако, кофе совсем простынет» сказала она с неподражаемо лукавой гримасой

Уже кончив кофе, они ещё долго сидели на диване, не могли рассказать всего друг другу, как будто не видались два года и много событий произошло за время разлуки

«Вы покажете мне Москву. Мне хотелось бы в Кремль» сказала она наконец

Весело и нежно шли по улицам. Анне конечно оказалось совершенно необходимым заглянуть в десяток магазинов, купить массу вещей, которых, по её уверениям, в Петербурге ни за какие деньги не достать

«Ты не сердишься что я такая транжирка? Ну право, здесь такие очаровательные вещицы» говорила она и прижалась незаметно к его руке

Она так быстро и сосредоточенно выбирала всё самое необходимое, так мило морщила лоб, что то соображая, что даже приказчики степенно улыбались, а Сергею Павловичу хотелось её обнять, поцеловать, взять на руки и бережно, ласково укачивать

Закончив наконец все покупки, когда у Сергея Павловича слегка рябило в глазах и туманилась голова, они занесли свёртки в гостинницу и пошли в Кремль

Проходя мимо Иверской, Анна наклонила голову и несколько раз быстро перекрестилась

«Я помолилась о сегодняшнем спектакле. Это не грех? Ведь это так важно для нас обоих» сказала она совсем серьёзно, и глаза её сделались тревожными и недоумевающе расширенными

Были уже первые зимние сумерки, когда они прошли через ворота и огромные снежные площади. Белые стены Чудова монастыря какой то благостной тишиной наполнили сердце

Будто далеко была Москва, всё шумное, грешное, суетное

Они прошли на сказочную в эти синие сумерки площадку у соборов. Так чётко рисовались башенки, тускло блестящие купола, резные крыши дворцовых переходов на бледно синем, блёклом небе

Они шли рука об руку, оба притихшие, оба задумчивые, поражённые

Куда-то отошли все мысли о спектакле и ни на минуту не оставлявшая мысль о Ручьевой, все волнения и суматоха последних дней

Ничего не было, кроме снега, хрустящего под ногами, тишины прозрачной, сумерек ласковых, призрачно-прекрасных соборов и Анны, тихой, печальной, нежной, совсем близкой

Казалось, остановилось время, и они забыли, сколько минут или часов они бродили по снежным площадям Кремля

В Замоскворечьи замигали вспыхивающие огоньки в окнах

Куранты на башне проиграли три четверти, а какого — пятого, шестого, четвёртого?

Будто с некоторым усилием отгоняя сладостную дремоту, Анна сказала с подавляемым вздохом:
«Однако, надо идти пообедать»

На Красной площади гремели трамваи, вспыхивая зелёными огоньками на проволоке. Ходили люди, громко разговаривая

Какой-то молодец в высоких лакированных сапогах и боярской меховой шапке на русых, непокорных кудрях сказал другому, быстро проходя:
«И так она меня любит, что мне даже страшно иной раз»

Почему то Анна и Сергей переглянулись на эти слова и улыбнулись, каждый чему-то своему

«Что бы ни случилось я никогда не забуду вот этого Кремля» сказала Анна тихо и задумчиво

Сергей Павлович почувствовал что это так, и он не забудет. Нежная, сладкая жалость пронизала его сердце почти до слёз

Они пообедали в небольшом ресторанчике, за маленьким столиком, отделённым трельяжем

Будто робкие влюблённые, впервые сближающие свои пальцы, они улыбались смущённо и томно. Пили шампанское. Где то далеко играла музыка вальсы