Сергей Абрамович Ауслендер. Видения жизни

«Да, сегодня я хотел бы…» проговорил Сергей Павлович и улыбнулся, ему вдруг стало опять, как в минуту, когда нажимал курок, жутко-весело, и любопытно

«Хорошо» ответила Анна совсем равнодушно, но может быть слишком поспешно перевела разговор на то, что делается в театре, что писали в газетах о пьесе, а потом ещё больше о дуэли

Сергей Павлович улыбался, держал её за руку и повторял.
«Интересно, ужасно всё интересно»
«Уж чего интереснее» засмеялась Анна и побежала в кухню насчёт завтрака для Сергея Павловича

Она кормила его с ложечки и так мило просила съесть ещё хоть кусочек, совсем малюсенький.
«За папу, за маму» смеялся Сергей Павлович и что-то совсем детское вспоминалось ему

Потом она принесла ему умываться, лила воду на лицо, и, так ласково касаясь, вытерла лицо, шею, здоровую руку одеколоном

Он чувствовал лёгкую, сладкую, томную усталость и было приятно задремать, чувствуя её около себя заботливой и нежной

Он несколько удивился, услышав голоса. Анна и Ручьева стояли около кровати, говорили о чём то оживлённо, улыбались друг другу

«К тебе гости» сказала Анна, улыбаясь

Ручьева смотрела молча, без улыбки, и в глазах её Сергей Павлович прочёл тот же ужас, что у Анны

«Как вы себя чувствуете?» спросила она с усилием, каким то не своим голосом

Сергей Павлович смотрел на неё — такая прекрасная, наполнившая комнату благоуханием духов тонких и странных, и такая чужая, почти незнакомая; неужели эти губы целовал, обнимал это гордое тело, неужели из за неё едва не был убит? Всё это казалось непостижимым, жутко волнующим

«Я воспользуюсь вашим присутствием, дорогая Нина Георгиевна» — сказала Анна всё так же радостно.
«Вы посидите около нашего больного. Он довольно капризен. А мне надо сделать кое какие покупки. Я принесу тебе винограду. Помнишь, какого вкусного ты мне купил, когда я была больна»

Сергей Павлович покраснел. Он вспомнил, что покупал виноград вместе с Ручьевой. Почти до слёз ему сделалось жалко этого радостного, взволнованного оживления Анны

Они остались вдвоём, несколько минут молчали, потом она повторила свой вопрос:
«Как вы себя чувствуете?»
«Сейчас уже ничего, почти здоров».
«Вам было очень больно? Как ужасно. Я думала что с ума сойду. Всегда, всегда как проклятье преследует меня»

Она задыхалась, не находила слов, смотрела умоляюще, будто защиты от незримого чего то, ужасного, искала

«Полно, всё это не так уж страшно» сказал Сергей Павлович.
Она помолчала, потом промолвила:
«Ваша жена изумительная. Принять всё так твёрдо и ясно — надо иметь большую душу и большую любовь».
«Вы думаете, она знает?».
«Конечно, разве можно не знать. Я бы не могла перенести».
«Но как же теперь будет» задумчиво проговорил Сергей Павлович

Она нагнулась совсем близко к нему.
«Только как ты захочешь, разве теперь не всё равно. Не нужно думать, не нужно ничего решать. Как будет лучше тебе, как ты захочешь, разве ты не видишь, не понимаешь»

Он чувствовал её горячие губы совсем близко от своих и их жар палил казалось всё тело; её глаза вспыхнувшие, огромные, пронизывали, шёпот её прерывистый баюкал ласково

Сергей Павлович закрыл глаза, его опять начинало лихорадить

Через две недели Сергей Павлович встал с постели. Рана зажила, только рука была ещё в бинтах, на чёрной повязке