Сергей Абрамович Ауслендер. Видения жизни

«Может быть вы не совсем правы» — робко наконец решился вмешаться Сергей Павлович. «Мне не показалось, что сцена эта уж так неудачна. Мне кажется, что госпожа Ручьева взяла совершенно правильный тон, только слегка усилить, чуть-чуть, и будет хорошо».
«Ваше дело» — обиженно передёрнул плечами Иван Семёнович. «В таком случае будем продолжать»

Сергей Павлович, сходя со сцены, заметил, как блеснули глаза благодарно в его сторону и губы будто прошептали что то неслышное

Репетиция продолжалась. Сергей Павлович уже спокойнее понимал, что делается на сцене, даже пытался объяснять что то жеманному любовнику и не очень молодой актрисе, весьма искусно притворяющейся девочкой

Иван Семёнович скоро забыл обиду, опять увлекался, бегал, кричал

Только когда выходила та, в чёрных шелках, с неподвижным, обречённым взглядом огромных глаз, когда звучал её голос, ломающийся низкий, прекрасный, голос заклинательницы, Сергей Павлович не мог понять — хорошо или плохо она играет, та ли она, которую он сочинил, которую видел так явственно в других, любивших его, страстных и почему то всегда трагических женщинах

В антрактах к нему подходили актёры, забрасывали десятками вопросов о гриме, костюмах, отдельных сценах

Иван Семёнович, точно пьянея от усталости, говорил всё громче и запутаннее; прибегал администратор беспокоился о карточках, записывал биографические сведения для газет, что-то толковал о перепутанных ложах

Герой, толстеющий и добродушный, с круглым, курносым, совсем незлодейским лицом, рассказывал неприличные анекдоты и, обнимая, грохотал: «Пойдём, автор, водку пить ко мне в уборную. А за нас не беспокойся, Ванька для важности только ерошится, а мы вывезем, вот увидишь»

Сергей Павлович всем улыбался, всем говорил любезности, в жеманстве не уступая первому любовнику, и слышал, как вторые актриски нарочито громким шёпотом разбирали его: «Какой душка автор, и совсем мальчик. Ему наверно лет восемнадцать»

В последнем антракте в темноватом корридоре к нему подошла высокая женщина в чёрной с белым большим пером шляпе
«Я так вам благодарна» — заговорила она смущённо, и перо на шляпе колебалось

Этот знакомый уже голос его трагической героини казался таким странным, произносившим не его страстные слова, а чужие, простые

Лица её он не мог разглядеть в полумраке. Только чёрные, мучительно изогнутые кверху брови на смуглом, матовом лице и неподвижные огромные глаза под густыми синими ресницами увидел Сергей Павлович

На ней было строгое чёрное платье, губы кривились смущением и волнением

«Мне очень было бы нужно поговорить с вами, знать ваше мнение. Вы должны помочь мне» — говорила она медленно и голос её несколько искусственно срывался, как там, на сцене.
«Я тоже буду очень рад» — бормотал Сергей Павлович.
«Может быть сегодня… Вы приедете ко мне, или где хотите. В пять часов. Вот мой адрес». Она вырвала из книжки видимо заранее приготовленный листочек

«Где же автор? Сергей Павлович. Сейчас начнём» — кричал из залы Иван Семёнович

«Хорошо, непременно. Ровно в пять у вас» — почему то почти шёпотом ответил Сергей Павлович и как школьник, опаздывающий на урок, даже не простившись, побежал в зрительную залу, где на освещённой сцене любовник в голубоватом плаще обнимал героиню и голосом сладким, откинув голову томно, говорил:
«Разве мы знаем, что такое жизнь и смерть. Разве не тщетно предаваться глупому раздумью, когда можно целовать эти нежные губы и искать ответа на все загадки мира в твоих потемневших от моих ласк глазах»