Сергей Абрамович Ауслендер. Видения жизни

Часть первая
Глава IV

Анна приехала рано утром в день спектакля

Ещё накануне Сергей Павлович заказал мотор, встал за полтора часа до отъезда и всё волновался, что опоздает

Он сам удивлялся несколько своему волнению, оно было ему приятно. Может быть это было отчасти волнение артиста перед выступлением. Но было и нечто другое

Все эти дни он очень тормошился. Утром на репетиции, потом обед в компании, вечером театр и ресторан. С Ручьевой он встречался только мельком, на репетициях. Но какая то зависимость от неё стесняла его. Они почти не говорили, только улыбались, встречаясь глазами, и в улыбке её было какое то торжество

Играла она совсем иначе, чем на первой репетиции. Уверенно и точно звучал голос, движения были порывистые и решительные

Иван Семёнович почему то каждый раз, как начиналась сцена Ручьевой, удивлённо поглядывал на Сергея Павловича; был доволен актрисой кивал головой и бормотал:
«Вот это так, прекрасно, прекрасно, она будто проснулась наконец»

Вся эта суматоха и странность отношений с такой чужой и близкой своей, героиней в чёрных шелках, прекрасной, загадочной, зловещей, всё это утомляло Сергея Павловича

Не потому ли он с таким нетерпеливым волнением ждал Анну, которая так незаметно и ласково умела всё понять, сделать ясным и простым, несмотря даже на то, что в их собственной жизни далеко не всё было простым и ясным

Поезд опоздал на десять минут. Сергей Павлович проявил такое нетерпение, так нервно ходил по платформе, что щеголеватый молодой жандармский подполковник осмотрел его с ног до головы привычно зорким, подозревающим взглядом

Поезд подошёл как то неожиданно. Сергей Павлович беспомощно и бестолково заметался по платформе и увидел Анну только тогда, когда она сама, улыбаясь, тронула его за рукав

На ней была новая, белым мехом отороченная, шубка, и может быть поэтому Сергей Павлович в первую секунду не узнал её

Она улыбнулась своей детски жалобной улыбкой, отогнула вуалетку, поцеловала легко и нежно и сейчас же весело стала рассказывать о дорожных маленьких приключениях и последних Петербургских новостях

Она умела так смешно и интересно всё рассказать, находя какие то особые, забавные и меткие выражения

Всю дорогу она почти ничего не расспрашивала, всё рассказывала сама, всему радуясь — и мотору, и ласковому, с лёгким морозцем, дню, и узеньким московским переулкам, и Кремлёвской стене

В номере она как то ужасно быстро разложила свой чемодан, вымылась, причесалась и вышла из спальной вся сияющая, розовая, улыбающаяся

Она была так мила в своём коричневом, совсем простом, шерстяном платьице с кружевами около шеи и рук, с широкой лентой на подоле

Он целовал её крошечные детские руки, а она смущённо смеялась, как когда то, когда он поцеловал её в первый раз

«Вы стали страшно галантным, Серенький» говорила она с кокетством наивным и лукавым

Комната стала милее и уютнее, потому, что нравилась ей, кофе и булочки вкуснее, потому что она их хвалила

Они сидели рядом на диване, каждую минуту касаясь друг друга. Она хозяйничала так ловко и забавно. Сергей Павлович чувствовал нежную успокоенность, сладкую, томную истому

А она расспрашивала о репетициях, о новых знакомых, и, припав к его плечу, шептала:
«А знаете, мне страшно, Серенький. Боже мой, ведь сегодня премьера».
Потом ещё тише прошептала совсем на ухо:
«Я всётаки ужасно соскучилась без тебя»