Сергей Абрамович Ауслендер. Видения жизни

Анна долго рассматривала карточки, сказала:
«Она очень красивая».
«Кто?» спросил Сергей Павлович равнодушно, хотя знал, о ком говорит Анна, и ему почему то было неприятно.
«Ручьева, только какая то странная»

Анна отложила карточки и о чём то задумалась

Она была нежна, прелестна, но почему то печальна

Когда Сергей Павлович смотрел на неё с тревожным вопросом, нежно ласкалась, улыбалась своей детски-жалобной улыбкой, говорила:
«Я просто устала. Не так легко быть женой знаменитости. Я очень счастлива, я так желала, так верила, что это будет»

В самом деле, они очень устали. В книжных магазинах были выставлены книги Аносова, с особыми аншлагами. В известном театрике кабарэ, где бывают все модные знаменитости, когда они вошли, остроумный конферансье с грациозной шутливостью предложил приветствовать «петербургского автора, самого молодого, красивого и модного из всех авторов»

Публика была весёлая, немножко пьяная, — хлопала громко, быть может слегка иронически, как всё делалось в этом театрике

Сергей Павлович кланялся, думал про себя «так вот она, слава» и странно ничего не чувствовал, будто кого то постороннего наблюдал

Владимир Петрович везде их сопровождал, слегка ухаживал за Анной, почтительно и весело. О Ручьевой больше с ним не говорили. Да вообще в театре Сергей Павлович больше не был, даже деньги просил из конторы прислать ему в гостинницу. Иван Семёнович звонил по телефону, заезжал, говорил что следующие три спектакля дали полные сборы, рассказывал, что парикмахер, самый старый и опытный в театре, предсказывал, что пьеса пойдёт не меньше пятидесяти раз. Но Сергею Павловичу почему то не хотелось ехать в театр, хотя Анна звала посмотреть спокойно и сидеть вместе

На четвёртый спектакль всётаки поехали, неудобно было не попрощаться, так как через день собирались в Петербург, да кроме того актёры устраивали в честь автора товарищеский ужин

Утром в гостинницу посыльный принёс огромный букет роз. В конверте было одно слово: «спасибо». Сергей Павлович узнал почерк Ручьевой. Всегда все письма и даже крошечные записки отдавал Анне. Она, смеясь, называла себя архивариусом. С каким то особым старанием подбирала, перевязывала, накопила целый сундук. Отдал после свадьбы все письма прежней любви; отдал письма довольно часто получаемые от анонимных и известных поклонниц, не задумываясь, не причинят ли они Анне какой-нибудь боли

Этой записки не отдал, может быть решил, что не стоит сохранять записку в одно слово. Будто в рассеянности, положил записку в конверт. Анна не спросила, от кого цветы, восхищаясь ими, целуя холодные, слишком сильно благоухающие лепестки слегка увядающих роз

Сергей Павлович чем то расстроился, почти весь день проходил по номеру, пока Анна уезжала с Владимиром Петровичем в Третьяковскую галлерею. Обычно, прохаживаясь по комнате, Сергей Павлович обдумывал какой-нибудь рассказ или мечтал о чём нибудь смутно, в этот, день ничего не думал, не ждал, не мечтал. К обеду от запаха цветов слегка заболела голова. Анна забеспокоилась, хотела дать порошок, он раздражённо отказался

Пообедали молча, будто поссорившиеся, в театр собирались вяло и неохотно

Но в театре, когда сели в кресла в переполненном незнакомой, нарядной, но теперь совсем не страшной, публикой зале, стало неожиданно уютно и приятно. Даже голова вдруг прошла. Когда потушили электричество, взял Анну за руку, как прося прощение за внезапное раздражение. Она пожала руку и улыбнулась в полумраке нежной, печальной улыбкой