Сергей Абрамович Ауслендер. Видения жизни

Хотелось взять извозчика и ехать скорее, но Сергей Павлович заставил себя наоборот идти довольно медленно, с преувеличенным вниманием разглядывать такую несхожую с Петербургской, Московскую толпу, иногда останавливался у витрин книжных магазинов, просматривал цветные, всех цветов радуги, обложки новых книг

После ослепительного солнца в корридорах театра казалось особенно темно, проходили какие то люди, рабочие, актрисы в шубах, громко разговаривали и не обращали на него никакого внимания. Сергей Павлович сконфуженно высморкался и просил указать ему, где режиссёр

Сторож лениво объяснил, показывая рукой куда то во мрак тёмных зал, переходов и корридоров. Сергей Павлович побрёл ощупью, прошёл через какую то узенькую, как щель, дверку, поднялся на три ступеньки, и свет электрических рефлекторов ослепил его. Рабочие тянули какие то блоки, спускали что то, приколачивали

Кто то из мрака кричал: «какой чёрт, гобелен перекосили, окривел, Митька, что-ли»

Какой-то остроносый молодой человек наткнулся на Сергея Павловича:
«Вам что угодно?»
«Мне нужно бы режиссёра».
«Очень сейчас занят, никого принять не может».
Сергей Павлович смущённо и виновато назвал себя.
«Ах, так, пожалуйте. Иван Семёнович, вас автор ищет» — закричал молодой человек

Какие то тени на сцене заколебались и из группы людей в странных костюмах отделилась высокая худая фигура

Он несколько раз пожал руку Сергея Павловича своей сухой, горячей рукой. «Очень рад, очень рад. Мы порядком помучились над вашим детищем»

Он взял Сергея Павловича за руку и как маленького мальчика повёл уверенно по сцене, мимо зияющих бездонно люков, по корридору и фойэ

Их нагнал упитанный, розовый бритый и лысый администратор, закричал, размахивая руками:
«Наконец то! Ведь вы должны дать интервью газетчикам. А потом карточки. Где же карточки ваши фотографические. Необходимо и для газет и для витрины. Нет, батенька, так нельзя, как хотите»

Иван Семёнович поморщился, делая вид, что ему противна вся эта суматоха рекламы. Сергей Павлович сконфужено оправдывался, обещал сегодня же написать беседы с сотрудниками газет и прислать карточки

Иван Семёнович крепко сжимал его локоть. За столиками в фойэ актёры в цветных, немного жалких при дневном свете тряпках, пили чай и ели бутерброды с чайной колбасой

Иван Семёнович с несколько безумным, птичьим лицом быстро говорил: «Мне кажется, я всё понял, может быть больше, чем вы сами. Вы обратите внимание в третьем акте на голубое пятно, я так чувствовал. Ведь это не просто занятная история, здесь есть взгляд в вечность. Надо вскрыть внутреннее движение вашей мечты. Во втором акте мы даём музыку за сценой. Это удачная мысль, не правда-ли?
«Да, но насколько я помню…» мялся Сергей Павлович — «это небогатая комната, притом совсем на краю города. Откуда там может быть музыка»
«Музыка тишины» — подхватывал Иван Семёнович. «Мы сделали это очень тонко. Притом, может быть это только кажется, или просто там, за стеной, во мраке, играет музыка»…

Он говорил довольно долго, горячо и бестолково

Сергею Павловичу делалось слегка тоскливо и скучно, притом он начинал думать, что пьеса провалится

Наконец зазвонил звонок, все поднялись, засуетились, будто перед отправлением поезда

Сергей Павлович сидел в тёмной, немного жуткой зале, было почему то неприятно, холодно, кружилась слегка голова