Сергей Абрамович Ауслендер. Видения жизни

До самой темноты ходил он по непролазной грязи станционного местечка от интенданта на полевой телеграф, потом на вокзал, потом обратно в контору склада

Заведующий складом, не без щегольства одетый молодой человек, раскрывал перед ним свои книги, щёлкал на счётах, на всех жаловался, всех обвинял

Сергей Павлович разбирал грязные листочки требований и талонов, читал длинные перечни предметов и ряды цифр

Сначала разговор был несколько неприятный, потом сговорились, условились обо всём

Когда Сергей Павлович собирался уже ехать, так как Матвей, наложив телегу верхом сеном, уже прохаживался около окон, намекая иногда, что — в темноте, да по такой дороге, — заведующий складом сказал:
«Да, очень прошу принять срочные меры с помещением, хоть палатку, что ли, поставьте для приезжающих, а то все ко мне. А у меня, сами видите, всего одна коморка и для жилья и для канцелярии. Особенно сёстры одолевают, вот и сегодня одна приехала, куда я её помещу. Придётся самому на конюшню идти, а комнату уступить. Днём набегаешься, знаете, досыта, надо же отдых иметь».
«Хорошо, хорошо, я завтра же постараюсь с палаткой устроить, а пока»…
«А пока я право вовсе не хочу никого затруднять. Я сама прекрасно могу спать на конюшне» — в дверях стояла тёмная фигура в белой косынке. В голосе не было обиды, а какая то простота и молодая искренность.
«Я услышала невольно, что речь идёт обо мне. Простите пожалуйста. Но право, господин заведующий, я совершенно неприхотлива. Я привыкла ко всему».
Заведующий покраснел и конфузливо бормотал:
«Да нет же, сестра… я ничего не имею против вас… я ставлю вопрос принципиально».
«А куда вы едете, сестра?» спросил Сергей Павлович, чтобы замять неловкость.
«Александр Алексеевич Аникин послал меня в ваше распоряжение для назначения в какой-нибудь отряд».
«Ну, тогда вопрос решается совсем просто. Вы поедете к нам, в „Ямки“, со мной, а там решим. Всё равно, сейчас я ещё не могу точно вас назначить. Надо навести справки».
«Хорошо» ответила сестра совсем просто

Взгромоздились на телегу с сеном. Вещей у сестры против обычного сестринского багажа было совсем мало — один небольшой кожанный свёрток, как то особенно удобно и ловко перевязанный коричневыми ремнями

«Совсем по походному» сказал Сергей Павлович.
«Да, я привыкла. Да, в сущности, человеку совсем не так много нужно вещей. Надо уметь только выбрать необходимое»

Сергея Павловича поразила какая то особая простота, ясность, прозрачность каждого слова, каждого движения

Всё в ней было необычайно твёрдо, уверенно, спокойно

Это даже несколько неприятно беспокоило

В темноте ехали совсем тихо, да и на сене не так трясло. На побледневшем зеленоватом небе тонкий вырезался месяц, как нежный силуэт, как намёк. Потом робко, но часто замигали две-три звезды

«Когда то» сказала вдруг сестра «в одну из самых тяжёлых минут моей жизни я видела уже вот точно такое же небо и звёзды. Тогда я подумала — может быть когда нибудь я увижу их опять и мне будет совсем легко. Эта мысль спасла меня»

В темноте нельзя было рассмотреть лица, затянутого косынкой, только смутные, бледные линии, как линия молодого месяца на бледном небе. А говорила она так просто и доверчиво, будто с давно привычным другом

Рассказывала, что она на фронте с начала войны, много пришлось увидеть и испытать. А раньше жила в Москве.
«Впрочем, что было раньше, до войны, я почти не помню. Иногда кажется, что ничего не было»