Сергей Абрамович Ауслендер. Видения жизни

В книжечке был дневник. Мелким, тщательным почерком сообщалось больше о погоде и записывались мелкие походные расходы. Письмо было адресовано Марте Мюллер в Висбаден. Оно помечено сегодняшним числом. Лейтенант Мюллер сообщал своей дорогой жене, что он вполне здоров, что через неделю получит отпуск и приедет домой. Просил дядю Карла прибыть к этому времени в Висбаден для окончательных переговоров о покупке дома. Потом шли многочисленные мелкие распоряжения: необходимо покрасить теперь же забор, отделяющий сад от огорода — краска должна быть густо-синяя. Берте разрешается купить сапоги и новое платье в награду за хорошее ученье. Ганса следовало бы хорошенько наказать за постоянные шалости…

Сергей Павлович не смог прочесть всего, в глазах рябило

«Кажется, всё пустяки. Письмо семейного характера» сказал он, возвращая корнету конверт и дневник

Легко раненого улана перевязали и потащили на лошадь. Собрали трофеи и поехали в обратный путь. Теперь скакали быстро и молча

«Какая глупость», промолвил Боб «почему они не сдались. Ведь их было трое против восьмерых

Солнце спустилось опустилось за деревья. Сразу стало темно, сыро и уныло. Будто померкло всё

«Об этом даже не будет упомянуто в сводке, в газете. Просто поиски разведчиков» усмехнулся Боб, который всё ещё не мог успокоиться

«Поиски разведчиков» думал Сергей Павлович «три жизни, три мира»

Когда подъехали к отряду Белкиной, на лужайке около леса опять пили чай. Пылал костёр, бренчала балалайка. Готовились танцевать прямо на траве. Было весело, мирно, приветливо

Боб, приложив руку к козырьку рапортовал полковнику. Тот улыбался, поглаживал усы, видимо был доволен

«Ну вот, молодец, корнет, право какой молодец» Сказал полковник громко. Боб вспыхнул весь от гордости и счастья

Сестра Лина смотрела на него блестящими, восторженными глазами. Все весело тормошили и на перебой распрашивали. Даже Матрёна Ивановна благосклонным басом что-то спрашивала

«Господа, уха убежала» крикнул кто то и все занялись ухой

«Поиски разведчиков. Три жизни. Три мира» невольно повторил про себя Сергей Павлович

Часть вторая
Глава VII

По всем признакам, у Сергея Павловича начинался тиф. Целый день под мелким дождём ездил по делам. Вечером сидел на заседании, а глаза сами собой закрывались и в голове как молоточками отдавались слова спорящих:
«Сена пятьсот пудов подмочило… мыло надо было месяц назад выписать… овёс с викой… гелиос и пароформалиновая камера… дезинфекция…»

Долго и горячо спорили. А он с трудом удерживался, чтобы не упасть и не заснуть мгновенно. Такая ласковая сладость по всему телу разливалась, туманилась сладко голова и никак не мог понять, о чём говорят, о чём спорят. Стоит ли о сене и мыле так волноваться. Огни свечей через отяжелевшие веки казались такими далёкими и яркими

Ночью был жар, а утром уже подняться не мог, не хотелось открывать глаза, шевелиться, такая усталость и спокойствие

«Тиф» сказал кто-то испуганным шёпотом

Сергей Павлович слышал, понял, но двигаться и говорить не хотелось, тиф так тиф, не всё ли равно. Только бы не трогали, оставили в покое

«Надо отвезти в отряд Белкиной» опять повторил тот же голос

Хотел было возразить, умолять, чтобы дали полежать спокойно, отдохнуть, но и этого не захотелось. Когда одевали, пришлось приоткрыть глаза, даже вспомнил что-то о делах, напомнил, чтобы телеграмму отправили, которую вчера написал, ключ от стола в портфеле