Сергей Абрамович Ауслендер. Видения жизни

Перед отходом он присел на кончик кровати. Говорили весело и дружно, опять о весеннем путешествии

Сергей Павлович целовал эти бледные, тоненькие пальчики и казались ему дурным сном ночные слова Анны

«Наверно, просто бредила» подумал утешительно и, последний раз поцеловав Анну, обещав принести ей чего-нибудь вкусного, вышел из дома

На улице было весело и солнечно, совсем по весеннему. Влажный морской ветер каким то радостным беспокойством опьянял

В парикмахерской, пока его брили, долго рассматривал себя Сергей Павлович. Как побледнел и похудел он за эти дни и какие круги под глазами. A хотелось быть сильным, бодрым, весёлым и совсем простым; ходить в высоких сапогах, громко смеяться, ездить в деревне по обмякшему весеннему снегу, думать несложные хозяйственные, деревенские думы, любить спокойно, твёрдо и просто

А тут нехорошее, болезненное волнение перед спектаклем, отрава кулис, эта болезнь Анны, такой беспокойной нежностью наполняющая, ненужная сложность выдуманных отношений с Ручьевой, фальшивые позы, фальшивые слова

Вдруг вся эта петербургская, изысканная утончённость всех чувств и неврастеническая неопределённость всех настроений показалась такой тяжёлой, скучной и грешной

Он смотрел в зеркало на своё запудренное, бледное лицо, лицо мертвенного Пьеро, как на чьё-то чужое, неприятное, почти отвратительное

Лениво и неохотно ехал в театр и весеннее, радостное возбуждение улиц больше не опьяняло весело

В театре встретили Сергея Павловича восторженно-громко. После солнечных улиц, на тёмной сцене он не мог никого узнать

Кто-то целовал его, обдавая запахом водки, кто то жал руку, и все говорили что-то очень громкое и весёлое

«Да ведь она также должна быть здесь» вдруг вспомнил Сергей Павлович о Ручьевой, старался рассмотреть, узнать её среди этих фантастических, весёлых теней, суетящихся в каком то возбуждении на сцене

Вдруг услышал её голос, искусственно звонкий, она смеялась в темноте и говорила кому-то:
«Ну нет, Петербург ваш совсем для меня не так опасен. Право я думаю, что всё это выдумка о таинственных чарах Петербурга. Что касается меня, то моё сердце далеко отсюда»

Сергей Павлович постоял в нерешительности и пошёл на её голос

Она стояла около кулисы и разговаривала с каким то господином в котелке, лицо которого Сергей Павлович не рассмотрел

«Здравствуйте» сказал Сергей Павлович и досадливо почувствовал, что сердце забилось тревожно

Она поздоровалась приветливо и просто, будто они расстались часа два тому назад и будто были только случайными, малознакомыми людьми

Ни о чём не спросила, ничего не сказала, продолжала болтать оживлённо с незнакомым господином в котелке. Сергей Павлович не мог в темноте даже разглядеть её как следует, только будто туманный, неясный призрак возникал

Он минуту постоял в самой глупой нерешительности и пошёл дальше в темноту, руками ощупывая дорогу

Иван Семёнович уже носился по сцене, шумел, волновался. Сергею Павловичу от этой сырой темноты, от мысли, что через три дня в этом неуютном, зловещем театре придётся опять переживать тягостное волнение, наконец от встречи с Ручьевой — от всего этого становилось скучно и тоскливо. Хотелось потихоньку выбраться из театра и пойти скорее домой, где Анна, такая слабая, нежная, любимая и любящая, ждёт его

Разыскал свою шубу, украдкой оделся и быстро побежал по корридору

«Сергей Павлович, вы уже уходите, минуточку подождите». Нина Георгиевна стояла в дверях ложи и почему то улыбалась.
«Я тоже иду, вы мне покажете дорогу, а то я в вашем Петербурге путаюсь»