Сергей Абрамович Ауслендер. Видения жизни

Все обрадовались, зашумели, будто проснулись и поняли всё окончательно

Под предводительством хозяйки, принявшей грозный вид, вся компания двинулась вышибать немца

Сергей Павлович вернулся к себе в комнату.
«Ну, что-же случилось. Говорите скорей», спрашивала кассирша из курзала, сидевшая на стуле поджав под себя голые ноги.
«Война»

Сергей Павлович произнёс это слово равнодушно, будто оно вовсе не касалось его, не могло касаться

Она жадно и нетерпеливо распрашивала, забыв страх о скандале

«Когда же вы поедете в Россию? спросила она. «Ведь вам нужно как можно скорей, разве возможно»…
«Да, надо ехать скорей», ответил Сергей Павлович, вдруг заражаясь её непонятным волнением

Она говорила, что её братья наверно уже призваны, что она сегодня же поедет домой туда, во Францию, она распрашивала о России, о его планах возвращения

Он оглядывал, будто проснувшись после мучительного, тяжёлого сна, эту убогую, грязную комнату, эту растрёпанную, такую взволнованную, девушку. Ему всё казалось странным. Он думал о Петербурге, о возвращении туда. Вдруг совершенно явственно, как бы видение, всплыло когда то испытанное чувство небывалого восторга, когда в Новгородской губернии в жаркий июньский полдень он ехал в тарантасе по дымящейся пылью дороге, по необозримому желтеющему полю ржи, на пригорке белела церковка с круглым, пузатым зелёным куполом, небо было пронзительно голубое с белыми, нежными дорожками облаков

Казалось, он ощущал этот запах земли, казалось, солнце ласково жгло, он видел далёкую, милую, любимую Россию

«Когда же поедете?» серьёзно повторила вопрос эта девушка, уже больше не говорящая весёлого вздора, не думающая о кокетстве и неловком своём положении
«Когда и как — ведь это так далеко — Россия?»
«Всё равно, хотя пешком, как-нибудь я доберусь, не могу не добраться, сегодня же, непременно сегодня. Вы не знаете, вы не знаете, что такое Россия»

Он ходил по грязной, убогой комнате, размахивал нелепо руками, говорил без конца о Петербурге, о Москве, о России, будто сам узнал всё это только впервые

ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Глава I

Когда поезд тронулся, Сергей Павлович в последний раз помахал рукой из за спины прапорщика и вошёл в своё полутёмное купэ. Отстегнул шашку, непривычно болтавшуюся, снял шинель, фуражку, осмотрел спутников — толстого молодого доктора, бородатого капитана и военного чиновника, закурил папиросу, и стало вдруг совсем спокойно, уютно и интересно

«Да-с», продолжил капитан «четвёртый раз отправляюсь. Конечно, проводы, сборы, женские слёзы, всё это огорчительно, а как подумаю, так странно, — здесь, изволите ли видеть, жена, дети, квартира, приятели, вся жизнь будто здесь, а вот сейчас еду туда — и кажется, что настоящий-то дом и семья и приятели только там, а здесь так, погостил только. Иной раз и очень трудно, так устанешь, так нервы потреплешь, кажется больше палкой назад не загонишь, а вот еду сейчас — и все мысли уже там, что и как, какие новости, какие перемены, может новая стоянка, влечёт это всё. Глупо может быть, а влечёт»

Доктор поддакивал, потом они втроём с чиновником сели за преферанс, зажгли собственную свечку

Сергей Павлович заглядывал через плечо капитана ему в карты, слушал, как тот напевал коротенький мотив давно слышанной шансонетки, разглядывал лица, такие простые, будто давно, давно знакомые, и какое то светлое спокойствие входило в душу. Ехать было так долго, долго, ничего не ожидая, никуда не торопясь, слушать простейшие разговоры, бегать на станциях с чайником за кипятком и, задохнувшись от морозного воздуха, потом аппетитно и долго пить чай, потчуя друг друга домашними пирожками и лепёшками