Сергей Абрамович Ауслендер. Видения жизни

Всё показалось Сергею Павловичу милым, нарядным, приветливым, чуть чуть ненастоящим в этот час перед пышным закатом

Присев на лавочку набережной, он сосчитал, сколько у него осталось денег. Оказалось, что очень мало. Он в уме стал соображать; если ничего не покупать и не заходить в кафэ, хватит только на неделю

Он вынул маленькую цветную коробочку, приоткрыл крышку; под тонкой марлевой сеткой лежал тонкий слой желтоватого порошка. Он купил эту коробочку ещё во Флоренции, у одного аптекаря, торгующего наркотиками и ядами

Иногда он касался рукой кармана, чтобы удостовериться, что коробочка не потеряна, но ни разу он почему то не вынимал её и не открывал крышки. Сейчас смотрел долго, точно любуясь драгоценным камнем, потом осторожно, бережно закрыл коробочку, тщательно завернул в мягкую бумажку и спрятал в боковой карман

Сергей Павлович почувствовал сильную жажду. Столики кафэ под белоснежными полотняными маркизами манили неудержимо

Он поколебался, вспомнив свои рассчёты, улыбнулся и подумал почти вслух:
«Три кружки пива стоят одного дня жизни. В моей власти сократить срок»

С небывалым наслаждением и жадностью пил он залпом из тяжёлой, аппетитной кружки янтарное, холодное пиво

Мальчишки бегали с листками телеграмм. Сергей Павлович наблюдал, как нетерпеливо вырывали у них листки солидные люди, блузники, франты с тросточками, и на несколько секунд застывали в самых смешных и неожиданных позах, впиваясь в листок. Сергею Павловичу казалось нелепым и непонятным, как можно считать любопытным речь какого то депутата или поездки императора, или что нибудь в таком роде, что называется общественной и политической жизнью. Сам он после отъезда из Петербурга ниразу не дотрагивался до газеты и не слушал случайных вагонных политических разговоров

На мальчишку, предложившему ему телеграмму
«Интересные новости» он только махнул насмешливо рукой

Сергей Павлович посидел ещё немного, как-то смакуя и душистое пиво, и закатную прохладу, и покрывающиеся нежным туманом далёкие горы, и воду, прихотливо отражающую закат. Всё запомнил особенно чётко. Наконец встал неохотно, заплатил и опять подумал, улыбаясь:
«День жизни. Впрочем, не всё ли равно, — семь, шесть дней или даже один»

Что-то укололо от этой мысли, точно, меняя этот, один из последних пятифранковиков, слишком явственно понял, что изменить ничего уже невозможно

В пансионе его встретили шумно и радостно

Оказывается, сегодня решили устроить маленькую домашнюю пирушку, вино, ужин, танцы

«А может быть кому посчастливится»… шепнул ему на ухо толстый немец, дыхнув на него запахом дрянной сигары и гнилых зубов, расплываясь в маслянную улыбку и подмигивая двухсмысленно.
«Конечно, конечно, вы тоже не будете скупиться и войдёте компаньоном. Я терпеть не могу грязных скряг», теребила его совсем фамильярно кассирша из курзала, которая сегодняшний вечер была свободна, совсем свободна, и дьявольски хотела повеселиться

Сергею Павловичу показалось забавным её оживление, её наивное, не допускающее возражений, кокетство

«Ну что ж, можно ещё сократить срок» подумал он и сказал, что через полчаса присоединится ко всей компании

В своей комнате он наскоро разобрал вещи. Тщательно сложил в жёлтый портфель все рукописи. Необходимо было написать несколько записок. Раньше он думал написать длинное открытое письмо, которое могло бы быть напечатано, но сейчас голоса за стеной и звуки разбитого пианино развлекали его и было скучно писать и обдумывать. Он написал короткую трафаретную записку для полиции, записку русскому консулу с просьбой переслать рукописи и вещи Анне.
«Причин никаких нет, просто жить скучно»