Михаил Дмитриевич Бутурлин с женою Екатериной Ивановной Нарышкиной в Тоскане с 1836 по 1839 годы

Возвращаюсь к автору Курдюковой. Гуляя с нами по южной дорожке Кашин, по берегу Арно (предоставленной одним пешеходам), Иван Петрович читал нам наизусть отрывки, по мере того как вновь писал их в своей поэме, и в шутку, или серьёзно, но говорил, что оригиналом его Курдюковой была Мавра Егоровна Быховец, тип действительно своеобразный, но не подходивший к Мятлевской Курдюковой. Сочинение это, хотя грешит немного однообразностию при чтении, теряло свою монотонность и делалось вполне юмористичным, когда сам автор декламировал свои вирши. Однажды он предупредил меня, чтобы я не был в претензии, если замечу, что в описании воздушного салона в Кашинах он метит на меня в стихе о барине «плохо чёсанном, плохо бритом» и напевающем вполголоса мотивы из Моцарта. Этим я не только бы не оскорбился, но счёл бы почти за честь получить по его милости всеобщую известность, невзирая на неверность моего будто бы распевания Моцарта (не особенно любимого мною композитора); но дело в том, что ничего подобного я не нашёл во всей его поэме. Упомянутый сборный пункт в Кашинах был как бы воздушным салоном, потому что на центральную площадь этого гулянья, называемую «Il piazzone», насупротив летнего великогерцогского дворца, съезжались и останавливались экипажи с дамами, а между ними сновали конные и пешие кавалеры. Дамы, принадлежавшие одной «côterie» [компании (e.n.)], приказывали ставить свои коляски почти что вплоть одна к другой, и тогда завязывалась обычная салонная болтовня о новостях дня и прочей дребедени фашионабельной жизни, а меж рядами экипажей суетились неутомимые Флорентинские цветочницы (fioraie) в соломенных широкополых шляпах (продукт местной промышленности) с пучками разноколерных, распущенных по плечам лент; цветочницы эти, непрошенные, бросали знакомым дамам и мужчинам букеты из искусно сплетённых камелий, с пахучими фиалками и «гаджиами»*, и убегали, не дождавшись платы за свой товар. К пешим же кавалерам они бывало подойдут, ловко и быстро всунут гвоздичку или миниатюрный пучев фиалок в петлицу их сюртука или пальто, и также поспешно убегут. Рассчет их был верен: цена цветов там ни по чем, а потому дамы и кавалеры, получившие два-три раза даровые букеты, давали в один раз и без торга этим цветочницами вдвое больше против ценности их товара. Между ними особенно отличалась некая Джузеппина, удостоившаяся, благодаря своей знаменитости, гравированного портрета; она, после почти тридцатилетней деятельности, приобрела на свои деньги земельку с домиком возле самого города
[* Mimosa farnesiana, по итальянски «gaggia». Цветы этого растения совершенно сферические, как пилюльки, вохре-жёлтые, с сильнейшим ароматическим запахом; они не перестают цвести от Ноября до Февраля. Растение принадлежит к семейству акаций]

Мне всегда досадно на И.П. Мятлева, что он посвятил недюжинный свой лирический дар исключительно на буффонство, так скоро пресыщающее. Вот начало стихов, для которых он просил было меня написать музыку, чего однакоже я не исполнил
Упадёт
Таракан
В мой стакан,
Не всползёт,
Не всплывёт,
Пропадёт
далее не помню. О Московской цыганомании он говаривал, что
Слушать их нельзя с экстазом,
Разве лишь с подбитым глазом