Михаил Дмитриевич Бутурлин с женою Екатериной Ивановной Нарышкиной в Тоскане с 1836 по 1839 годы

В Страстную Пятницу (Римско-католическую) я отправился с Немцем Рейхенбергом (дядькою братниных сыновей) в соседний городок Прàто на весьма любопытное зрелище. В этот день, или точнее сказать, в эту ночь, совершалась бывающая издавна чрез каждые три года религиозно-маскарадная процессия, возможная только в Италии или в средневековой, клерикальной Испании. Сюжет её, если смею так выразиться, есть погребение Спасителя. Местные обыватели наряжаются древне-Римскими всадниками со знамёнами, на которых изображены буквы S.Р.Q.R., т.е. Senatus populus que Romanus* [Сенат и народ римский (e.n.)], и разделяются на дружины (cohorte) и взводы, каждый из последних в две шеренги, с своими офицерами впереди. Все лошади этой конницы раскованы, а улицы усыпаны толстым слоем песку, чтобы лошади не скользили, чтò придаёт всему легиону, представляющему почётную стражу при теле Богочеловека, нечто таинственное, так как он подвигается без малейшего шума. За конницею тянутся братства (confraternità), по два человека в ряд, поющие псалмы, а впереди каждого братства несётся крест огромных размеров, на котором изображены вещественные орудия страданий Спасителя, терновый венец, копьё, гвозди, лестница и проч. Братства не составляют монашеских орденов, а только корпорацию благочестивых людей из всех сословий, собирающихся на молитву в определённое для того время. Когда они в сборе, братья эти носят длинную рясу, перепоясанную верёвкою, и капюшон, закрывающий всё лицо как маска, с маленькими прорезами для глаз, такового же покроя как костюм Флорентинского братства мизерикордии, но с тою разницею, что каждое из сказанных братств вместо чёрного имеет своё отдельное белое, кофейное, красно-кирпичное и темно-голубое одеяние. Тихо, в ночной темноте, освещённой свечами и ручными лампадами, выставленными в окнах домов, подвигается странное это шествие: точно идут привидения. В заключение всей процессии на плечах несут картонное или гипсовое изображение лежащего как бы во гробе Спасителя, в натуральную величину; фигура лежит на доске и потому вся видна. За нею несут статую или, правильнее сказать, куклу, изображающую Пресвятую Богородицу в траурном платье и, помнится мне, в фижмах** или робронде** с кружевами, и чуть-ли не с белым носовым платком в руке. Не помню также наверно, замыкается-ли вся процессия музыкантами, играющими похоронный марш; но в обыкновенных летних процессиях военный оркестр следует по пятам за священником, несущим монстранцию с св. телом Христовым для поклонения верных, и я сам слышал, как эти музыканты разыгрывали марш оперного мотива. Чины и места, т.е. в какой когорте или ряду должны находиться действующие лица этого театрального войска, так же как и костюмы и вооружения, чуть-ли не передаются гражданами того городка от одного поколения другому
[* Буквы эти часто встречаются в надписях над сохранившимися древними Римскими зданиями. Ныне иные забавники читают эти буквы так: Sono porci questi Romani, т.e. эти Римляне суть свиньи]
[** Фижмы — плоская юбка на каркасе; робронд — распашное платье без рукавов (e.n.)]