Михаил Дмитриевич Бутурлин с женою Екатериной Ивановной Нарышкиной в Тоскане с 1836 по 1839 годы

В числе иностранцев был довольно скучный Датчанин некто барон Мольтке, жена коего Елиза была воспитанницею графини Марии Григорьевны Разумовской и её племянницею по мужу, то есть эта Елиза, носившая за-границею до замужества имя графини Разумовской, была дочерью графа Григория Кирилловича Разумовского от второго его брака за-границею и при жизни первой его жены, каковой брак не признаваем был в России. Графиня Мольтке была свеженькая блондинка и более ничего, то, чтò называется «une blonde fade» [бесцветная блондинка (e.n.)]. В обществе повсюду встречаемы были два брата графы Потоцкие, эмигранты после Польского восстания 1830-1831 г., не имевшие, впрочем, ничего общего с мало-мальски известными лицами этой фамилии и, пожалуй, может быть, что графский их титул подлежал сомнению*. Судя по образу жизни этих двух братьев (старший из коих был женатый), житейские их рессурсы были весьма ограниченными. В один из Флорентинских зимних сезонов явилась весьма загадочная личность, под именем г. Лузàда, по фамилии яко бы Португалец, но на поверку, из Британских цивилизованных сыновей Израиля. Его сопровождала жена его эфирная блондинка из чистокровных дщерей Албиона, скромная и степенная весьма барынька, обращавшая первоначально внимание на себя клерикальных местных дам ревностию своею к католицизму, ибо, если не ошибаюсь, она перешла по убеждению из протестантизма в лоно Римской церкви. Сверх голубых своих глаз она владела любезностию и наречием Парижанки; но был слух яко бы подозрительная личность её америбического происхождения супруга дозволяла себе спекулировать впечатлением красоты своей сожительницы над молодёжью с состоянием, из коих муж её приглашал иных к себе и будто бы обыгрывал их в карты. Этим, однако же, я не хочу сказать, что жена его была к тому причастна. Много позднее, один мой знакомый рассказывал мне в Москве, что, в бытность его где-то на водах в Германии, он повстречался с упомянутым рыцарем-искателем приключений, и что он выдавал себя тогда за Португальского (или Американского) политического выходца. Жена моя по неопытности начала было сближаться с г-жею Лузада, о коей мать моя, как домоседка, не имела никакого понятия; но бойкая тётка моя графиня Мария Артемьевна, временно жившая тогда во Флоренции и принимавшая у себя по утрам некоторых лиц из высшего общества, предупредила нас обоих не слишком сближаться с этою четою. Глава знаменитого Женевского ювелирных и часовых дел торгового дома г. Бот втёрся как-то в аристократический Флорентинский крут, благодаря своею женитьбе на одной девице де-Фовò из Французской легитимисто-бурбонской старинной фамилии, сестре ваятельницы де-Фовò, о которой уже было упомянуто. Молодые супруги Бот жили довольно открыто; мы были однажды у них на бале, где были сливки местного высшего общества, а между тем внизу, в 1-м этаже занимаемой ими квартиры, находились магазин и контора ювелирных произведений г. Бота, под управлением главного прикащика г. Сарразена
[* За-границею все почти без исключений Поляки именуют себя графами]