Михаил Дмитриевич Бутурлин с женою Екатериной Ивановной Нарышкиной в Тоскане с 1836 по 1839 годы

К этому времени относится начало многолетней дружбы жены моей с маркизою Вирджиниею Бочелла, муж которой, литератор и меломан, был чем-то при дворе миниатюрного Лукского герцога. Она и сестра её, баронесса Лёвенберг (муж её был шталмейстером при сказанном герцоге) были природные онемеченные Мадьярки, незаконнорождённые дочери графа Павла Эстергази, бывшего в то время Австрийским посланником при Великобританском дворе. Маркиза Вирджиния Бочелла, хотя прекрасно сложенная при маленьком своём росте и очень из себя миловидная (figure piquante) [пикантной наружности (e.n.)], не была красавицею, то тем не менее, была в обществе тем, чтó несколько позднее было принято называть львицею. Она имела хорошее весьма своё собственное состояние, и постоянное местопребывание её было не во Флоренции (куда она приезжала лишь временно), а в прекрасно устроенной своей вилле, под самым городом Луккою и не более как в 5-ти часовом расстоянии от Флоренции. Имя, впрочем, львицы, которым я было почтил маркизу Бочеллу, относится только к её туалету и обстановке дома; ибо светские её манеры и привычки всегда были скромны и чужды всякой эксцентричности. Не была она вполне счастлива в своею домашней жизни, и потому мать моя принимала в ней участие, а маркиза Бочелла питала к ней большое доверие в первые года своего замужества и была в переписке с нею. Так как незадолго до моего с женою приезда во Флоренцию баронесса Лёвенберг уехала совсем от своего мужа, оставив у него малолетнюю свою дочь, то мне никогда не случилось видеть её

Зимою с 1838 на 1839 год, я познакомился, как упоминал выше, в доме Муравьёва-Апостола с Александром Александровичем Вонлярлярским, приехавшим с своею женою Верою Дмитриевною (урождённой Полторацкой) и с малолетнею дочерью на зиму во Флоренцию. Насколько я сразу сблизился с ним, настолько же и сошлась жена моя с достойнейшей и милой Верою Дмитриевною. Лярские жили в то время весьма ещё скромно и расчётливо*. Во время великого поста мы пополам с ними были абонированы на ложу в Перроле, где давалась Беллиниева опера «Беатриче ди Тенда», с примадонною г-жи Блазис, певицею 1-го разряда, имевшею перед тем большой успех в Лондоне в опере «Норма». Второю оперою того сезона и с тем же составом артистов была «Мария-ди-Руденз», бесцветное вообще произведение бывшего тогда в славе Донидзетти, которое могло иметь успех лишь при исполнении главной мужской партиции баритоном Ронкони, но её исполнял Варезе. Только что кончился контракт г-жи Блазис с импресарием, как она заболела и умерла. По сведениям, полученным одним коротко знакомым мне музыкантом от её духовника, симпатичная и даровитая эта артистка сподобилась примерной христианской кончины, и при её отпевании, куда случайно попал и я, в церкви Бадия было большое стечение публики
[* А.А. Вонлярлярский не пускался ещё тогда ни в какие подрядные дела. Он уже был офицером в Семеновском полку во время так называемого бунта 1820 г. и по раскассировании полка попал в армейский пехотный (кажется, Бутырский) полк, после чего был адъютантом у генерала Набокова и вышел в отставку с чином поручика или штабс-капитана. Он был вполне человеком, созданным для общественной жизни, весёлого нрава, услужливого до крайности, и добрейшей души, но со склонностию пустить при удобном случае пыль в глаза. Поговоркою у него было «что надо стремиться к невозможному, чтобы получить лишь возможное»]