Михаил Дмитриевич Бутурлин с женою Екатериной Ивановной Нарышкиной в Тоскане с 1836 по 1839 годы

Елисавета Ивановна приехала к нам со всегдашнею своею горничною, её крестницею Машею, и с наёмным из Москвы Русским лакеем, которого тотчас же и отправила обратно. Никто из них трёх не знал ни бельмеса по-итальянски; дело шло у них хорошо, пока проезжали через Германию, так как тёща моя говорила по-немецки, но когда перевалили через Альпы в Ломбардию и дальше, непонятно, как они перебивались для своих надобностей в гостинницах и с ветуринами

Так как в нашем палацце не было свободного помещения для Елисаветы Ивановны, то для неё сыскали квартиру рядом с нами, где отдохнувши три-четыре дня, она поспешила поехать в Ливорну, поклониться праху моего отца, коего она всегда чтила, как бы своего родного, и куда я её сопровождал. Всё это лето 1837 года мы провели в удушливой городской атмосфере, чего никогда мне дотоле ещё не случалось; но так как невозможно было оставаться в нашем отделении, расположенном на самый полдень, то мы перебрались вниз, в «пиан-террено», на уровне с садом и обращённом к Северу, с каменными и мраморными полами, от чего комнаты были прохладны. Тёща моя всегда обедала у нас, и потому издержки её ограничивались содержанием её горничной и нанятой для чёрной работы Итальянки. Мать моя уехала на всю остальную часть лета к своей дочери, княгине Видони, в Ломбардию, оставив в полное наше распоряжение свою карету и лошадей; а брат с семейством уехал для морских купаний куда-то, около, кажется, Генуи, и мы снова вдвоём сделались единственными обитателями громадного палацца; так как г. Слоан предпринял той весною, единственную со времени своего вступления к нам в дом в 1817 году, свою поездку в Англию, да и живя во Флоренции, он имел свой особенный круг знакомства, где каждодневно обедал и проводил вечер, мы редко весьма встречались с ним

Всё время у жены моей было поглощено уходом за Анетиною, которая из дурнушки начинала хорошеть. Для наших прогулок мы выбирали городские окрестности или публичные сады, где бы можно было жене присесть, чтобы кормить грудную дочь, чтò часто повторялось во время прогулок, а Анночку носили попеременно на руках Алёнушка и я

Постоянного себе занятия дóма я ещё тогда не сыскал и от нечего делать шатался по улицам один, пока наступало время гулянья с женою. Заметив во время одного из таковых одиночных моих странствований целые груды старинных, почерневших и иногда прорванных картин, выставленных на уличных прилавках, я стал в них пристальнее вглядываться и, увидав в иных следы художественного достоинства, принялся скупать их по грошевым ценам. Сначала я отдавал иные реставрировать специалисту по той части, какового люда было много во Флоренции. Предмет этот обратился в промысел весьма выгодный для местных торговцев, делавших большие денежные обороты своими галлереями реставрированных заново древних картин, привлекавших покупателей в роскошных их золотых с резьбою рамах. Любопытен стал для меня процесс, каким образом из дырявого холста иногда даже в лохмотьях, с едва внятными остатками живописи, вдруг, как будто бы волшебством являлась свежая картина с блестящим колоритом, покрытая лаком и без всяких следов прежнего повреждения. Принявшись изучать эту новую для меня отрасль художества с обычным моим увлечением, я скоро постиг настолько премудрость этого превращения, что завёлся колерами, мольбертом и прочими атрибутами настоящего художника и устроил у себя мастерскую, сначала под чердаком палацца, где просиживал всё свободное время. Основной процесс сего рода живописи состоит в приготовлении на палитре колеров (т.е. красок в порошках) не на масле, как обыкновенно, а разведённых на скипидарном спирте с примесью к ним спиртового лака, на том основании, что масляные краски темнеют со временем, а так как реставрация состоит в том, чтобы свежие поправки подходили бы точь в точь к остаткам подлинника, то если бы употреблялась для того масляная краска, она сделалась бы со временем много темнее подлинника и поправки вышли бы пятнами, между тем как краска, разведённая указанным способом, никогда не темнеет; скипидарный же спирт употребляется здесь, потому что без него краска на одном лаке слишком густа и черствеет даже на самой палитре во время её употребления. Семейные мои дамы не весьма сочувствовали новому моему роду занятий, по причине сильного скипидарного зловония, коим веяло от меня, хотя я из предосторожности имел особый костюм для этой работы, который и оставлял в своей мастерской. Залегла у меня в голове мысль спекулировать с большим барышем этими картинами в России в виду того, что целые транспорты таковых были отправляемы из Флоренции в другие края, и особенно в Америку, и я начал распространять круг своей деятельности покупкою отдельных частей, а иногда целых галлерей, коими переполнены были виллы в окрестностях Флоренции и в прочих Тосканских городах. Побывав с этою целью несколько раз в Пизе, Ливорно, Лукке и в других городках и посадах внутри страны, я в течение трёх почти лет (1837-1839) успел скупить, реставрировать и отправить морем через Ливорну и Одессу в Москву, к Леону Капенштейну, приблизительно до 2000 картин. Цены я назначал в следующих размерах: за самые лучшие, которые стоили мне с покупкою, поправкою, упаковкою и прочими издержками до Москвы от 10 до 20 р. сер. (таковых было немного), я назначал от 300 до 600 рублей; за прочие низшего достоинства, обходившиеся мне с провозом от 1 до 3 рублей (каких было в большинстве, а иные даже менее одного рубля) я назначал от 10 до 50 р. и, забыв пословицу, что цыплят осенью считают, потешал себя исчислением будущих барышей. Для этих экспедиций у меня были два складочных амбара: один во Флоренции, а другой в Ливорне с смотрителем при каждом из них, и живописец-реставратор, некто Пиаченти, на годовом у меня окладе, коему я сам помогал