Михаил Дмитриевич Бутурлин с женою Екатериной Ивановной Нарышкиной в Тоскане с 1836 по 1839 годы

В начале Мая нужно было сестре моей Елене Дмитриевне (княгине Видони) побывать в Ломбардии по делам опеки над её дочерью, и по желанию матери нашей я сопровождал её туда <…>

Проводив сестру <…> в Кремону, я поехал один в Турин, к другой моей сестре Елисавете Дмитриевне, которую я ещё не видал с тех пор как она была замужем <…>

Не мог я посвятить сестре более четырёх дней, так как спешил обратно к жене, с коею был в разлуке почти уже два месяца; да она же известила меня, что должна на днях ехать в Ливорно с моею матерью, для взятия там молитвы после родов, и потому я избрал кратчайший путь из Турина на Геную, а оттуда морем в Ливорну

Не успел я совсем отобедать в гостинице в Генуе, как вбежал служитель с известием, что пароход, на котором приходилось мне отправляться, развёл уже пары и готов к отплытию; но как я хотел, во что бы ни стало комфортабельно докончить весьма вкусный поданный мне обед и распить бутылку Шампанского не спеша, то приказал этому служителю сходить немедленно в контору парохода (в городе) и там заявить, что на пароходе имеет отправляться Русский курьер с депешами, и просит, чтобы его немного обождали. В блаженное то время звание Русского агента имело важное дипломатическое значение, и в особенности, может быть, в Генуе, где губернатором был тогда маркиз Паулуччи, бывший, как известно, весьма долго в Русской службе и генерал-губернатором в Риге. Хитрость моя увенчалась успехом <…>

Переезд в Ливорну пароходом совершается в одну ночь, и на следующее утро, после несносного карантинного осмотра, как будто бы мы плыли из заражённой чумою местности, я поспешил в гостиницу «Чёрного Орла», где все из нашего семейства обыкновенно останавливались, я встретил обеих моих дам на полу-пути, близ городка «Сан-Миниато или Тедеско»* и с ними возвратился в Ливорну. Там не взирая на высказанные Греками сомнения в действительности св. мира, употребляемого отцем Иоахимом при совершении таинства миропомазания нашей дочери, жена моя не согласилась на повторение этого таинства. Она взяла молитву и в первый раз поднесла к святому причащению нашу Анночку.
Из Ливорны мы поехали в Пизу обозревать тамошние замечательности. Напомню здесь, что в Пизанском кафедральном соборе, построенном Греческими зодчими в XI или XII веке, в запрестольной его части усматривается на плафоне над горним местом мозаичное изображение Спасителя, благословляющего перстосложением нашей восточной церкви (тогда как Латиняне благословляют всею ладонью, не загибая пальцев); по обеим сторонам сидящего на престоле Спасителя стоят Пресвятая Богородица и (кажется) Иоанн Предтеча; над всеми тремя изображениями находятся их монограммы в заглавных Греческих буквах, точь в точь, как на наших иконах**; внутри же церкви идёт во всё её пространство галерея во 2-м ярусе, для женщин, по восточному обычаю. Нечего говорить, что порядок этот давно уже не соблюдается. В Пизе на «Кампо Санто» похоронена молодая графиня (девица) Анастасия Петровна Шувалова, умершая в 1817 или 1818 году, в Римско-католическом исповедании
[* Городок этот замечателен тем только, что был колыбелью всего Бонапартского семейства, в XVI веке, до его переселения, много позднее, на остров Корсику]
[** Уж как бы не вертелись паписты, а православная Греческая старина то и дело проглядывает не только в постройке их храмов, но и в их церковной службе, тогда как никакого следа латинства не встречается в нашей восточной церкви]