Михаил Дмитриевич Бутурлин с женою Екатериной Ивановной Нарышкиной в Тоскане с 1836 по 1839 годы

Весною 1838 года брат мой ездил на короткое время в Россию. Это была последняя его поездка в отечество, пламенно любимое им до конца его примерной и страдальческой в последнем её периоде жизни. Зиму с 1837 на 1838 год он с семейством провёл во Флоренции, в доме маркиза Пуччи, насупротив театра «Нуово»* на улице Сант-Эджидио, ведущей к госпиталю Санта-Мария-Нуова
[* Дом маркиза Пуччи (тогдашнего мужа Паолины Ненчини, которая впоследствии вышла замуж за г. Хитрово) был также насупротив нынешнего дома г. Слоана]

Состав Флорентинского дипломатического корпуса был в то время много скуднее в светской своей обстановке против того, чем он был в моем детстве и позднее, когда я провёл год во Флоренции по возвращении из Одессы. Русской миссии там никакой не было; не было также Французского посланника, и был только поверенный в делах некто г. де-Беллок, при коем состоял один секретарь г. Лафон, сын знаменитого в начале столетия скрипача. Английскою миссиею управлял также поверенный г. Аберкрóмби, но в 1838 году прибыл новый министр, сир Фокс, сын лорда Голланда, человек женатый и с состоянием, но он не жил таким открытым домом, как его предместник, лорд Бургеш*. Австрийским посланником был генерал граф Ревицкий, человек уже пожилой, но недавно перед тем женившийся на красавице Польке; у него старшим секретарём посольства был барон Шницер. Сардинским представителем был поверенный в делах, Бролио ди-Момбель. Фамилии Неаполитанского поверенного в делах (посланника также не было) не помню, но дипломат этот ничем не отличался, кроме кучерским своим искусством править с высоты козёл цугом в четыре лошади (four in hand) и даже, кажется, в шесть кровных Английских лошадей в шорах и без форейтора. Он был молодой ещё человек, холостяк, у себя никого не принимал и сам почти ни у кого не бывал. Открытее всех прочих жили два брата князья Карл и Джиузеппе Понятовские, усыновлённые в Австрии и Тоскане, дети князя Станислава Понятовского, брата последнего Польского короля
[* Впоследствии герцог Вестморландский и, кажется, посланник в 40-х годах при Берлинском дворе]

Братья Понятовские владели большим состоянием где-то в Австрии, но был слух, что старший из них, князь Карл сильно будто-бы расстроил свои дела. Все три брата и старая княгиня-мать жили в своём огромном палацце в улице «Via larga» (ныне улица Кавур); она была первоначально не более как женою кучера князя Станислава, и когда она овдовела и князь мог поэтому жениться на ней, сыновья его были уже совершеннолетними; и вот почему Австрийское правительство возвратило его сыновьям фамилию и княжеский титул не к законным его детям, а к усыновлённым приёмышам бездетного яко бы князя. В первой четверти настоящего столетия кн. Станислав поселился было в Риме, купив значительные поместья в Церковной области, но поссорившись с Римскою куриею по случаю отказа сей последней в усыновлении незаконнорождённых его детей, распродал все тамошние свои имения и переехал окончательно на жительство во Флоренцию. Сыновья его не знали ни одного слова по-Польски

Я уже говорил, что Николай Никитич Демидов завещал значительное весьма поместье незаконному своему сыну Романовичу, в окрестностях Ливорна, называемое «Монте-Лимоне». По смерти убитого на дуэли Романовича имение это, за отсутствием законных наследников, имело перейти в казну; но великий герцог Леопольд 2-й не захотел воспользоваться сим правом и передал имение Анатолию Николаевичу Демидову, на том-де основании, что оно принадлежало некогда его отцу. Анатолий Николаевич при таковой любезности не захотел оставаться в долгу и заявил Тосканскому владетельному принцу, что он превращает великолепную свою подгородную резиденцию Сан-Донато в шёлковую фабрику, с целью, чтобы там была постоянная работа для нуждающихся классов народа. Фабрикою этою заведовал в 1837-1839 годах Француз, некто граф де-Монтие, весьма любезный и с аристократическими манерами господин, но чересчур болтливый*
[* Граф де-Монтие прибыл в Россию в 1841 г. и прожил в Москве до 1843 года, сделавшись интимным лицом в салонах нашей белокаменной столицы. Он в то время отошёл от А.Н. Демидова, и покровительствуемый князем Дмитрием Владимировичем Голицыным предпринял было новый метод мощения улиц, образчик коего он выказал на одной части Тверской улицы, но метод этот оказался неудачным]