Михаил Дмитриевич Бутурлин с женою Екатериной Ивановной Нарышкиной в Тоскане с 1836 по 1839 годы

Кстати опишу возмутительный обычай предания земле Флорентинских низкого звания людей и тех непривилегированных особ, которых не хоронят при церквах или в аристократических, семейных погребальных каплицах, находящихся в церквах или примыкающих к оным. Кладбищей вблизи города нет вовсе кроме одного, небольшого, у ворот Питти для членов братства «Мизерикордии» исключительно, и другого, устроенных в начале 40-х годов для иноверцев, преимущественно для протестантов, но где хоронят ныне православных*. Для всех же низших сословий, существует следующий порядок. Тело по отпевании его (утвердительно не могу даже сказать вносятся-ли в приходскую церковь все тела низшего сословия) переносится в общее складочное место, в мало населённой части города, называемое «Santa Caterina», где имеется, кажется, каплица или небольшая церковь и там кладётся в большой зал или сарай, по обеим сторонам устроены мраморные нàры, на которые кладут все тела, накопившиеся в течение каждого дня. В сумерках подъезжает к воротам того здания крытый фургон, куда складывают эти тела без гробов, запирают крышу фургона замком, ключ от коего остаётся у сторожа; затем фургон отправляется к общему кладбищу, называемому Треспиано в 8 или 9 верстах от города, в Аппенинских горах, и тамошний кладбищенский сторож, у которого имеется двойной ключ от фургона, вынимает все тела и предаёт их земле в общей могиле. От подобного безличного погребения отказались бы, конечно, православные, даже и без местного запрета хоронить их в Треспиано. Рассказывали мне, что возчик подобного транспорта, услыхав однажды стоны в фургоне, сильно перепугался, но по неимению при себе ключа от фургона не мог до своего прибытия к месту освободить несчастную женщину, очнувшуюся от летаргического сна. Когда же совершается парадное, так сказать, поминовение кого нибудь из знаменитого рода или из богатых, тело коего уже предано прежде того времени земле, вся церковь обвешивается внутри и снаружи длинными полотнищами также траурного цвета, а в середине церкви возвышается катафалк с мнимым гробом. Снаружи, над входными дверями, прибивается щит с Латинскою надписью имени, фамилии, рода, светского положения, лет и дня кончины виновника этого церковного торжества. А в землях Церковной области на наружных стенах церквей наклеиваются раскрашенные гербы недавно перед тем умерших не из низшего сословия с обозначением их имён и фамилий, дабы мимоидущие молились за них; а иной раз наклеены раскрашенные рисунки с изображением смерти в виде скелета с косою в руках, а под ними надпись: «Hodie mihi, eras tibi» (Сегодня мне, а завтра тебе). Истинно диковинно, что когда только обрядность в Римской церкви стремится быть торжественною, то ради бòльшего эффекта она впадает в театральную обстановку
[* Есть, впрочем, ещё кладбище для Евреев]