Эта денежная аристократия, энергичная и предприимчивая, привлекала в городские стены многочисленное рабочее население, вытягивая его из деревни, высвобождая от власти земельных сеньеров, но подчиняя массу собственной эксплоатации, которая, впрочем, ощущалась трудовым людом, как положение, лучшее, чем феодальное крепостничество, тяготевшее над ним в деревне. Крупные промышленники нуждались в рабочих, потому они предоставляли им льготы; кроме того освобождённых привлекала более вольная и разнообразная городская жизнь и участие в общественных движениях, в которых они приобретали влияние и вес
Купцы и промышленники вели упорную борьбу с земельно-рыцарскою знатью (nobili, cavalieri). Сначала последняя всецело господствовала в городе; потом ей пришлось разделить власть и привилегии с представителями движимого капитала; ещё позже они уже будут стремиться вытеснить первых (магнатов — magnati) из политического управления коммуною совсем. Борьба окрашивала кровью повседневную жизнь; нравы ожесточались; разгоралась ненависть не только между социальными группами, но и между семьями, родами и личностями, сталкивавшимися между собою в перипетиях повседневных интересов и отношений. Грозили постоянные опасности смут, предательств, заговоров и мщений
Жизнь города свёртывалась в запутанный клубок противоборствующих течений. Кроме того извне его обвевали бурные ветры. На нем отражались события не одной итальянской жизни, но и общеевропейской истории. На почве Италии совершалось соперничество боровшихся за всесветное могущество двух мировых властей — «священной римской империи», носителями которой являлись германские государи, и римских первосвященников, добивавшихся кроме церковного верховенства также власти над миром, политического господства в Европе. Это вносило в жизнь города новую осложняющую стихию. Флоренция, следуя традиции Тосканских маркизов и специально знаменитой Матильды (ⴕ1115 г.), постоянной союзницы паны-монарха Григория VII, — крепче всех держала сторону римской церкви, но вполне освободиться от опеки империи ей не удавалось; происходили колебания, сеявшие новые враждебные сшибки интересов, страстей, политических пристрастий и раздоров. Тут и зародились, увидим, прославившиеся долгою борьбою партии гвельфов и гибеллинов
2.
Не смотря на все указанные трудности существования, город рос и рос, проявляя изумительную способность развития не только богатства, но и духовной силы. Все происходившие в Италии религиозные движения ярко отражались на Флоренции; некоторые даже возникали в ней. Флоренция была также одним из важнейших центров средневекового просвещения в Италии; художественный вкус становился мало по малу особенностью духовной породы всех флорентинцев, — не преимуществом меньшинства, а как бы отличием расы (племени); и они уже любили и начинали культивировать поэзию. Контрасты уживались вместе, образуя в совокупности очень сильную и содержательную жизнь. Но всё это расцветало, конечно, не сразу и не легко
Рост города наглядно обнаруживался в расширении занимавшейся им площади земли. Он давно перешагнул за первую, римскую ограду, вылился за старый круг (cerchio antico). Из ворот простёрлись вдаль целые улицы; стены прорывались новыми проходами, и за ними также возникали новые пригороды (borghi). Эти протягивавшиеся вширь заселяемые пути оплетались поперечными; создался кругом древнейшего ядра первоначальной Флоренции новый пояс — Флоренции средневековой; поселение перебросилось через реку на южный берег: образовался заарнский квартал. К концу XII века уже потребовалось опоясать этот вновь выросший город второю стеною (secondo cerchio), которая охватила пространство, более чем вдвое обширнейшее, чем прежнее, — и немедленно же продолжалось дальнейшее расселение ветвями и разветвлениями во все стороны за ворота второй стены. По вероятнейшим вычислениям число жителей Флоренции к 1200 году выражалось в цифре около 30 или 40000 человек: для тех времён то была сумма очень большая