Знатные фамилии в ту эпоху соединялись между собою в большие родственные союзы, называвшиеся консортериями. То было характерное для феодальных порядков возрождение квази-родового быта. Родичи сплачивались, чтобы чувствовать себя сильнее среди ежедневных опасностей неустоявшейся, бурно клокотавшей жизни. Они стремились скучивать в одно место свои жилища, строили свои дома рядом, или покупали бок о бок, так-что все вместе они образовывали часто могучий фамильный остров, целый квартал, так и именовавшийся по их родовому прозванию
В описываемую грозную эпоху, полную войн и внутренних смут, каждое единичное обиталище знатной семьи носило характер защитного замка, с неразрушимыми стенами и зубчатым верхом (merlati); все же дома консортерии сливались в обширную родовую крепость, объединявшуюся центральною башнею (torre gentilizia) в внушительно-сильный комплекс. Все дома отдельных семей имели между собою внутреннее сообщение; если они располагались по обеим сторонам улицы, то через неё перебрасывались крытые галлереи-мосты, так-что всё связанное общими интересами кровное целое могло выдержать настоящую осаду
Такие фамильные башни являлись палладиумом (опорою) могущества союзов знати (последние поэтому назывались также «башенными сообществами»: società delle torri). Они составляли нечто вроде государств в государстве. Во Флоренции в XIII в. поднимали вверх свои суровые головы до 150 подобных твердынь, из которых некоторые достигали 120 локтей высоты. Это — выразительный символ кроваво-воинствующего века и большого могущества в городе вооружённой рыцарской знати
Поднимавшиеся богатством и значением группы крупных промышленников и купцов стремились строиться и жить по образцу магнатов, естественно являясь их противниками на путях приобретения в городе значения и власти. Так сталкивались внутри ограды Флоренции две враждебные социальные силы. Та, которая сумеет сплотиться в дружно действующее коллективное целое, восторжествует в борьбе. В начале XIII века могущество держится ещё в руках рыцарства (nobiltá cavalleresca); но рядом с ним уже растут и крепнут представители движимого капитала, организаторы широкого ремесленного производства, высшего торга и банкирского дела, и они грозят знатным опасною политическою конкуренциею
Они также соединяются в ассоциации-цехи (arti), общества взаимопомощи и самоуправления людей однородных производительных профессий. Самыми старшими из них были следующие семь: пять чисто торгово-промышленных — 1) выделыватели тонких сукон: по названию улицы, где они главным образом селились, они именовались «Калималою» (calimala); 2) шерстяные ткачи (lanaioli); 3) шелкоделы (setaioli: они ещё назывались по улице, на которой сидели, «цехом у ворот св. Марии»); 4) банкиры (cambiatori — менялы); 5) меховщики (peliciai e vaiai); затем две, так сказать, учёные корпорации — 6) юристы и нотариусы (giudici e notai); 7) врачи и аптекари (medici е speziali). Все семь «arti» образовали между собою общий союз, добивались права занимать консульские места и выдвинули в конституции города учреждение особого высшего сановника — «подесты» (podestá), выбиравшегося из иностранцев, знатных, но чуждых (так думалось) местных пристрастий, — долженствовавшего чинить суд и расправу и соблюдать справедливость между знатными и не знатными гражданами. Активными, полноправными членами этих корпораций были только мастера-предприниматели; рабочие занимали в цехах подчинённое положение в качестве как бы вечных «учеников»; лишь редко поднимались они до звания «подмастерьев» и только в виде исключения пробивались в самостоятельные «мастера»
3.
Каждый знатный дом в городе Флоренции являлся, мы сказали, очагом и местопребыванием для большой и крепкой семьи. Семейная группа была тогда важным органом социального устроения. Она составляло деятельную ячейку, часто разраставшуюся в внушительный комплекс сожительствующих родичей, пребывающих под общим кровом, подчиняясь власти общего отца, который и правил ими, как родовладыка. Он — устроитель жизни, он же — полный распорядитель фамильным имуществом, он и судья над всеми, великими и малыми членами дома, мужчинами и женщинами. С ним обитают очень часто и поженившиеся сыновья с потомством, иногда и боковые родственники; находят приют в том же доме приладившиеся к опеке его господина бездомовные бедняки, облагодетельствованные, как в древности говорилось, «клиенты». Дом обслуживается многочисленною расчленённой» но специальностям челядью. Такой дом — полная чаша, организованное общество с большими правами, предоставлявшимися ему по законам и обычаям коммуны. К нему часто должно было обращаться и считаться с ним город-государство