Кровавый обычай был своеобразным возрождением древнего быта, — когда кровный союз являлся ещё, — в исконном обществе, — единственною формою политического соединения, родовая власть — единственною формою защиты или обуздания индивидуальных существований или воль. Каждый род жил сам по себе, и все его члены являлись солидарными в защите своих собратьев против обиды извне. За убийство родича чужим человеком должны были становиться против убийцы и его рода все члены рода убитого и не опускать меча, пока за кровь не оказывалось отплачено кровью. То же происходило и при случаях более лёгких обид, — и войны между родами затягивались надолго
Замирение могло осуществиться только по соглашению обеих сторон. Оно сопровождалось формальным договором с взаимным возвращением проторий и убытков и компенсациею оскорблений. Санкциею забвения обид и вражды нередко уже тогда — у варварских племён — являлось заключение брачного союза между помирившимися противниками. Впрочем, бывало, что уже на свадебном пиру наносились в разгорячённом состоянии новые оскорбления и возгоралась новая распря
Не прочны были такие формы существования и такие средства защиты. Расширявшийся и утончавшийся инстинкт самосохранения, потребность более крепкой союзности и мира вырабатывали новые пути сближения и охраны интересов. Образовывались новые дисциплинирующие и подчиняющие силы. Роды оказались соединёнными в государства; обеспечение мира внутри его общества взяла на себя судейская власть: тогда кровавая месть стала выходить из употребления; частные расплаты становились уже преступлениями. Судья должен был раньше всего устанавливать, можно ли мстить, и кто приобретает на это право (только ближайшие родичи). Потом он же должен был преследовать вспышки вооружённых мщений, решить, чем обязана была удовлетвориться обиженная сторона. Обыкновенно, тут постановлялся выкуп, предметный (скотом) или денежный, смотря по хозяйственному развитию племени, принявшего над собою государственную власть, и высота его менялась в зависимости от серьёзности понесённого оскорбления либо ущерба
Родовая защита делалась излишнею для сохранения мира внутри племени, и ценность связи между кровными родичами ослаблялась. Роды распадались мало-по-малу на отдельные семьи, и государственная власть обращалась с своими требованиями и запросами уже не к кровным группам, как прежде, а к отдельным лицам, которые стали индивидуально ответственны за свои служебные обязанности и за свои проступки. Такова была общая линия развития, определявшая отношения между государством, родом и личностью. Она не протягивалась прямо, а чертилась извилинами, знаменующими колебания в самом процессе: то государство усиливалось, стесняя права рода, то вновь возрождалось родовое самоуправство в виде многократных и многоцветных пережитков фамильных распрей, долгих раздоров и мщений за обиды без обращения к судейской власти, помимо закона, по нравам отцов
Феодальное разложение, охватившее все большие государства западной Европы в глубине средневековья, после распадения великой монархии Карла Великого, с X века, сильно содействовало своеобразному оживлению типов жизни, похожих на родовые. Верховная, объединяющая власть государства потеряла авторитет. Общество дробилось в мельчавшие союзы на небольших, замкнутых территориях. Самостоятельную жизнь получили «поместья-сеньерии»*. Бытовое существование и социальная защита сосредоточились в замках феодальных господ. За стенами и башнями замков сидела большая семья барона; там находила приют многочисленная группа сильных и смелых кровных родичей
[* Обстоятельное описание строя и жизни такой социальной ячейки можно найти в книге Н.И. Кapeeва, Поместье — государство (несколько раз переиздавалась в СПБ.)]