Кроме того внутри дома вырабатывалось из поколения в поколение нечто вроде «устава» данной семьи, своего «статута», поддерживавшегося растущею традициею; верность ему была делом семейной «чести». Предание хранилось памятью в устной передаче, иногда записывалось своими грамотеями в «семейных хрониках». Внешним выражением единства группы являлся герб, символические фигуры которого (все горделивые образы — львы и орлы, мечи и шлемы, солнце, месяц и звезды) знаменовали вдохновлявшие членов её девизы и воплощавшие славные её подвиги. Герб вообще был любимым знаком объединения в итальянских городах: свой герб (даже несколько на разные стороны жизни) имела и коммуна*; гербами обзавелись не одни знатные фамилии, но и торговые и промышленные корпорации; вся Флоренция пестрела гербами. Хранить незапятнанность герба было долгом и путём славы
[* Первоначальным гербом Флоренции была стилизованная лилия или ирис (очень распространённый тогда в её окрестности цветок) белого цвета на фоне красного щита]
Рядом с таким высоким положением в семье отца, её главы, которому должны были подчиняться и взрослые сыновья, особенно в деле управления и использования семейного имущества, положение в ней женщины было довольно зависимо; даже жена, мать семейства, находилась всецело под властью мужа, была обязана ему покорностью в домашней жизни, свои права перед обществом могла защищать только через него. При непобеждённой ещё грубости нравов, женщина подвергалась в доме нередко унижениям, даже насилиям, во всяком случае, произволу. Она приносила в дом мужа приданое; к нему присоединялся мужнин подарок на следующее утро после брака (morgincap, по лангобардскому праву, примешавшемуся к римскому), как бы в виде награды или выкупа за девство; но и этою своею собственностью она могла распоряжаться лишь под контролем мужа
Такая подчинённость женщины в семье поддерживалась долго и при изменении нравов; традиция охраняется и во времена ренессанса. Она оригинально подчёркивается, — хотя, конечно, в смягчённом и облагороженном виде, любопытным памятником первой половины XV в. именно трактатом знаменитого архитектора и теоретика искусства Леоне Баттиста Альберти, его рассуждением «о семье» (crattato del governo della famiglia), настоящим флорентийским «Домостроем» той эпохи
Автор говорит от имени некоего отца семейства, поучающего своих сыновей, как прочно утвердить благоденствие в доме. Для этого нужна хорошая, добродетельная жена, и такая добродетель выражается для неё главным образом в послушании хозяину-супругу. Она станет такою, если её тщательно воспитать. Про свою жену он рассказывает: «Уже от матери своей она научилась прясть, шить и повиноваться; я же сделал из неё хорошо понимающую своё дело домоправительницу. Послушайте-ка! Вскоре после свадьбы я взял её за руку, показал ей свой дом, со всем скарбом, утварью и драгоценностями и поручил его её попечениям. При этом я сказал ей следующее: Будем хранить своё добро, как часовые, бодрствующие на стенах города. Если я упущу что из вида, предостереги меня, и я так же буду поступать по отношению к тебе; так будем мы помогать друг другу в любви и заботе. Преклонив колена у домашнего алтаря, молили мы бога о согласном сожительстве, общем довольстве в нашей семье и о даровании нам многочисленного потомства. Для меня просили мы дружбы и славы среди людей, для неё — чести и хозяйственности в доме»
Мягкий законодатель семейного благоустройства, Альберти, стремится господствовать в семье так, чтобы это не было заметно жене, властвовать как бы невидимою рукою. На вопрос, ссорились ли они когда-нибудь друг с другом, он твёрдо отвечает: «Никогда! Смешны те мужья, которые бранятся и наказывают, или суют свой нос во все мелочи домоводства. Они должны принадлежать обществу, и им приходится значительную часть жизни проводить вне дома. Я только твёрдо внушал жене руководящие указания и умел добиваться того, что она постоянно и охотно следовала им. Правда, у неё иногда проявлялась склонность к шалостям, например, предосудительное пристрастие к румянам; но я от этого отучил её, и только в Иванов день, когда к нам собирались все родные, она появлялась среди них расфранчённая с белилами и румянами на лице ко всеобщему удовольствию. Без сомнения, женщинам приятнее, чтобы ими руководили с любовью и добротою, чем с жестокостью или строгостью, и они легко слушаются тех, кто научился быть мужчиною. Хороший пример, твёрдый авторитет — это главное в воспитании жены, как и детей, также подчинённых и прислуги»