Роскошь одежды жён могла подрывать крупные состояния мужей. Особенно разорительны были постоянные перемены моды. То увлекалось открытыми платьями, бесстыдно обнажая плечи и грудь (Данте возмущается против этой манеры, рисующейся ему верхом распутства и призывает к борьбе с ним); то женщины подражают мужчинам, носят очень короткие платья, открывая ноги, одетые в длинных чулках; то, наоборот, отпускают длиннейшие шлейфы, которые на улице поднимают кучи пыли, — или заводят такие высокие воротники до ушей, что они не дают им двигать головой, и дамы ничего перед собою не видят, когда выходят из дома, и падают постоянно по дороге, даже причиняя себе увечья. Рукава в женских платьях иногда чрезмерно суживались так, что совсем стесняли движенья; иногда же делались такие широкие, что требовалось материи больше, чем на капюшоны, и такие длинные, что напоминали мешки. За столом такие рукава попадали в тарелки и блюда, опрокидывали стаканы и кувшины
Увлеченье женщин нарядами заражало и молодых людей. Они привыкали к франтовству и поддавались капризам моды, меняли и преувеличивали формы и отделки платья — плащей, кафтанов и шаровар. Знаменитый новеллист (рассказчик) Франко Саккетти рисует: «В былые времена, если на одежде мужчины видели заплату другого цвета сравнительно со всею, из того узнавали, что он беден; теперь же, напротив, разноцветность считается признаком изысканности и изящества. Вся одежда сшивается из разномастных, пёстрых кусков. На панталонах не только одна нога одета в один цвет, другая в другой, но на каждой блистают три или четыре цвета зараз». Новеллисты и историки на перебой смеются над прихотями моды, давая любопытные картины нравов*
[* См. книгу П.П. Муратова, Новеллы итальянского возрождения (т. I, изд. К.Ф. Некрасова. 1912 г.)]
Всё это вызывало волнение в обществе и озабочивало правительство вольной коммуны, которое считало себя призванным блюсти не только за безопасностью и законностью, но и за чистотою нравов граждан*. Декреты против роскоши в одежде и в столе с течением времени всё умножались. Такова была особенность республиканского (всего больше демократического) законодательства ещё в античных городах-государствах. Течение повторилось и в итальянских средневековых коммунах. Преследовались излишество в украшениях своей особы драгоценностями; дошли до того, что установили максимум веса золота и серебра, которое женщины имели право носить на себе. Предписывались или запрещались определённые формы покроя платья, виды тканей для одежд. Полицейским чинам предоставлялись полномочия вмешиваться в собрания, следить за выполнением запретов на улицах, проверять, налагать штрафы, конфисковывать запрещённые предметы. Но добиваться повиновения было не легко. Предлагались взятки, придумывались обходы, само правительство допускало исключения. Один из членов коллегии флорентийских приоров, восклицал: «Мы боремся против глухих стен». Кончалось тем, что правительство удовлетворялось налогами на роскошь, да и их с сильных людей взыскать было не легко
[* Франтовство проникало и в низшие слои населения: Простые женщины, даже крестьянки в деревне, украшались ожерельями из стекла и навешивали на платье отделку из разноцветной бумаги вместо шёлковых лент]
Против женской суетности и любви к роскоши выступали н церковные проповедники; они громили с кафедр их пристрастие к мишуре. Особенно доставалось флорентийским дамам за шлейфы. Папский легат, кардинал Латино, посланный во Флоренцию в конце XIII в. для умиротворения раздоров и исправления нравов, прямо наложил на этот нечестивый обычай определённый запрет (интердикт), как живописно рассказывает колоритный писатель, францисканский монах Фра Салимбене, замечательный живописатель нравов: «Он (кардинал) привёл в смятение женщин своими постановлениями, чтобы они носили платья, только спускающиеся до земли спереди, а сзади не более как на ладонь длиннее. Они же привыкли таскать за собою длинные хвосты, доходившие до двух с половиною локтей. Он приказал объявить это в церквах, как обязательное предписание, и запретил священникам отпускать грехи на исповеди тем, которые не будут слушаться. Это было для женщин горше смерти. Одна откровенно признавалась мне, что хвост дороже для неё всей остальной одежды. Кроме того кардинал Латино повелел всем женщинам — и девушкам, и замужним, и вдовам, носить покрывала на головах. И это было им тяжело и ужасно. Но они успокоились тем, что нашли выход из такого страдания: они стали делать эти покрывала из прозрачных шёлковых тканей, прошитых золотыми нитями. Из-под таких вуалей лица их казались сладострастным мужчинам ещё соблазнительнее красотою, чем прежде, когда были открыты. Но в отсутствии хвостов они не могли найти себе никакого утешения». Церковь почему-то обрушилась с особенным гонением на шлейфы. Один духовный писатель заявляет, что это — дьявольское навождение, и рассказывал, будто сам видел, как чертенята пляшут на хвосте знатной дамы, не повиновавшейся церковному покаянию за роскошь