Так фамилия Буондельмонти оказалась в числе флорентийской городской знати. Семья могущественно разрослась и обзавелась солидною собственностью внутри города. Несколько их домов находилось на улице Апостолов и на улице «Терм»*. Всё здесь до сих пор веет стариною: узкие, извилистые улицы, высокие, суровые дома, башни, каким-то чудом спасшиеся от перестроек, часовни — «киоты» в стенах. Когда пройдёшься по этим углам и переулкам, оживает образ старой Флоренции, и рассказы хроникёров воспринимаются почти как личные воспоминания. Дома фамилии Буондельмонти встречались и дальше к западу, около церкви Тринита: фамилия, должно быть, разветвилась, но ветви всё же держались вместе. Ещё одна, самая обширная их усадьба расположена была в заарнском квартале, на более просторной, менее заселённой почве. Тот из Буондельмонти, о котором идёт речь в воспроизводимом здесь рассказе, и который был одним из сыновей вышеупомянутого Угуччоне, — там и обитал
[* Термы — римское название общественных бань (и здесь найдены во Флоренции следы таковых). Опять любопытное соединение в одном месте христианского и дохристианского названия]
Кто же такие были Амидеи, из дома которых происходила наречённая невеста Буондельмонте? Это был также сильный отпрыск феодальной знати, угнездившейся на окружавшей Флоренцию плодородной территории. Они владели обширными поместьями по течению той же Греве, где находился замок Монтебуоно. И их предки уже прославились в первом крестовом походе. В ту же эпоху, к которой относится рассказываемый эпизод, члены фамилии Амидеи охотно занимались крупными денежными делами, не брезгали и ростовщичеством. Хроникёры, называя их фамильное имя, часто прибавляют топографическое обозначение — «те, что живут у головы моста», т.-е. близ Арно по сю сторону Старого моста. Мы уже выше указывали, что Амидеи были ближайшими соседями Одарриги, их дома и башни пополняли цельность и сплочённость магнатского конца, который образовался здесь кругом площади Стефана и на прилежащих улицах. Одна башни, должно быть, главная, называвшаяся torre Bigoncia, была общею собственностью обоих породнившихся домов и являлась их главным «союзным» оплотом
Задуманный брак, уже объявленный законною помолвкою, не только давал мирный исход разразившейся ссоре, которая грозила смутами кровавой мести, но и обещала значительное усиление «консортерии» (фамильного союза) Амидеи-Одарриги в силу заключения ими тесного свойства с такою богатою и сильною семьёю, какими были Буондельмонти
5.
Брачные союзы вообще являлись в средневековой Флоренции, особенно в видных домах, в большинстве случаев, актами деловой жизни в интересах фамильного блага или сословной либо коммунальной политики. Личная склонность оставалась на втором плане: она могла быть сопровождающим, но не решающим мотивом. Немаловажную роль при заключении браков играло, конечно, приданое, о котором точно договаривались вступающие в родство семьи. Современные писатели не раз высказывались, что в раннее время как вся жизнь вообще была скромна — вспомним у Данте хвалу «воздержанию и целомудрию» Флоренции доброго старого времени — выдаваемые замуж дочери наделялись обычно незначительными придаными. Сумма в 1000 ливров (около 25.000 франков) будто бы считалась в XIII веке очень большою меркою для приданого. Но такая оценка, по всей вероятности, относится не к самым богатым и знатным семьям
Есть данные, даже относительно XII века, указывающие богатые приданые, состоявшие из денег, драгоценностей, земель, домов, которые приходится приравнивать к ценности нескольких, иногда даже многих тысяч ливров. Появились женихи-спекулянты на приданое. Наоборот, богатые отцы при сговорах о выдаче дочерей, старались выторговывать возможно выгодные для себя условия договора. Пререкания частенько затягивались, и свадьбы даже расстраивались из-за несговорчивости сторон. Совершались настоящие финансовые сделки, скрепляемые соответственными правительственными органами. Присутствовали в качестве свидетелей почтенные лица, заслуживающие доверия, которые подписывали заключавшийся договор