Флоренция почти всегда оставалась гвельфскою. Ей приходилось претерпевать от гибеллинов только временами неожиданные удары, также в значительном числе случаев объясняемые внутренними раздорами и предательствами. Гибеллинская победа в 1248 году, о которой говорилось выше, утвердили их господство не надолго. Скоро город оказался опять в руках гвельфов, — и гибеллины подверглись изгнанию и репрессиям. Но изгнанные энергичные и озлобленные их вожди интриговали против родины, коварно устраивали против неё вооружённые коалиции из других городов, поджидая удобного момента для возвращения и мести
Около десяти лет (1250-1260) жизнь слагалась во Флоренции сравнительно спокойнее. Демократические классы, то-есть, те группы, которые так назывались тогда «popolani», в противоположении к «magnati» (знатным рыцарям), — именно торгово-промышленные ассоциации, наиболее крупные по значению, приобретали всё больше влияния в конституции, оттесняя феодальное дворянство. Под ними организовывались и «младшие цехи» (arti minori), которые сатирически назывались во Флоренции «тощим народом» (popolo minuto) в различение от наиболее богатых корпораций — «жирного народа» (popolo grasso), — и они также претендовали на участие во власти
Но не дремали и гибеллины-изгнанники. Между ними действовал особенно настойчиво и упорно Фарината из того же рода Уберти, весь проникнутый политическою ненавистью и честолюбивою страстью человек. Ему удалось подвинуть на войну против родного города Сьену и её союзников; флорентийцы, раздражённые происками, поддавшись подстрекательству врагов, неосмотрительно ринулись в бой, недостаточно обеспечив себя силами, своими и союзными, из других гвельфских городов
Военное искусство в коммунальной Италии не стояло тогда высоко, и состав войск был пёстрый и не согласованный. В ход пускались рыцарская конница и пешие милиции коммуны; вооружённые отряды союзников плохо сговаривались с основным ядром войска. Часто присоединялись наёмные вспомогательные отряды с профессиональными полководцами во главе, избравшими военное дело своим ремеслом. Таких странствующих специалистов военного дела называли «кондоттьерами». Между ними выдвигались талантливые военачальники; но морально и общественно они стояли вне связи с государствами или коммунами, которым служили; они легко превращались в искателей приключений, делателей собственного счастья. В случае неудач они предавали тех, с кем вместе сражались за деньги, в случае успеха иногда захватывали власть в свои руки, становясь местными тираннами
В данном случае верховным покровителем сьенских гибеллинов являлся король Сицилии Манфред Гогенштауфен, сын Фридриха II, умершего в 1250 г. Он прислал в помощь их войску сотню немецких всадников, которые могли служить скорее символом его поддержки, чем реальною военною силою. Но войско самих сьенцев было, повидимому, хорошо сплочено и крепко организовано, и во главе его стояли умные и осмотрительные начальники
У флорентийцев было около 30.000 вооружённых людей, но они были плохо подготовлены и мало спелись. Война, однако, была решена и объявлена. Раздался звон «мартинеллы». То был особый «колокол войны». В мирное время он висел под аркою в церкви св. Марии у Капитолия. Звук его должен был быть известен каждому гражданину. Когда он гулко звучал над городом, не умолкая день и ночь, все военнообязанные должны были спешить вооружённые к сбору. Кто не отвечал на зов, признавался обесчещенным и подвергался суровому наказанию, как изменник отечеству. При выступлении мартинелла водружалась на деревянной башне, ставившейся на колесницу, которая двигалась во главе войска, и при начале боя её воинственный глас воодушевлял и объединял сражающихся
Ещё оригинальною особенностью или принадлежностью внешнего снаряжения флорентийской армии было так называемое карроччо (il carroccio). Это была также колесница, являвшаяся как бы движущимся воплощением города-коммуны. Она также строилась вроде башни с четырёхколесным ходом. Вся она окрашивалась в красный цвет. Её увенчивали две мачты, на которых развевалось бело-красное знамя коммуны. Передвигалось карроччо помощью пары быков, высоких и сильных, которые покрывались также красною тканью. Быки эти содержались с почётом, почти как священные животные, и на них не налагалось никакой иной работы. Возница карроччо избавлялся от всяких налогов и повинностей. В походе карроччо следовало за мартинеллою, окружённое особо доверенною стражею. Оно сопровождалось священником, который должен был оказывать религиозную помощь раненым и торжественною молитвою вдохновлять к победе. Там, где останавливалось карроччо, устраивалась ставка военачальника и помещался, так сказать, его штаб. Здесь был центр лагеря, орган связи всего войска: оттуда давался приказ к началу битвы; это было как бы седалище души ополчения. Взятие карроччо неприятелем было знаком разгрома флорентийской армии. Своеобразно рисуется такое влияние обрядового начала в организации военного дела