Другие дома Донати, где обитала младшая линия размножившегося рода, находились на той же улице, но внутри старого центра, к югу от собора. До сих пор сохраняющаяся здесь площадка внутри домов называется и теперь «двором» (corte) Донати; она соприкасается задворками с заднею стеною выходившего фасадом на другую улицу (святой Маргариты) дома фамилии Алигьери, где родился и жил знаменитый поэт Данте, — который был женат на Джемме, дочери одного из соседей — Донати. Нынешняя Флоренция вся полна таких топографических воспоминаний: все её улицы и многие дома звучат живыми голосами из старины. Это очень помогает наглядному изучению прошлого великого города
В то время, о котором здесь идёт речь, глава дома Донати — Форезе — был в супружестве с очень энергичной, чрезвычайно предприимчивой женщиной — «мадонной Гуальдрадой»*, у которой были две дочери-красавицы, на выданьи. Буондельмонте часто проезжал, гарцуя, мимо их лоджи, а мадонна Гуальдрада восседала в ней с обеими дочерьми, «показывала товар лицом», зазывая охотников. Она, очевидно, наметила себе в зятья богатого и красивого рыцаря, бросала на него выразительные взгляды, намереваясь отбить его от наречённой невесты для одной из своих дочерей. И тому скоро приглянулась одна из красавиц, и он частенько стал появляться перед лоджею Донати. Мать зорко следила за выбранною добычею, и, увиден, что «клюёт», подослала к нему тайно своих сватов. Хроникёры — Джованни Виллани, Дино Комнаньи, Псевдо-Брунетто — колоритно рассказывают об этом эпизоде, характерном для уразумения жизни и нравов Флоренции. Гонцы передавали от мадонны Гуальдрады заманчивые слова: «Что тебе за охота брать за себя дурнушку, я припасла для тебя вот эту — красивую, свою дочь»
[* Она была бабкой того мрачно прославившегося Корсо Донати, ставшего главою партии «чёрных», который поднял в последние годы XIII и первые XIV века жестокое междоусобие внутри города и стал главным виновником изгнания Данте из Флоренции]
Буондельмонте, задетый за живое в своём самолюбии, разжигаемый возбуждённым желанием, заколебался. А соблазнительница удвоила старания и решительность, расставляла сети всё теснее. Заочный диалог через подосланных лиц, может быть, через записочки продолжался. — «Хотел бы, но как нарушить данное обещание, как разорвать заключённый контракт?» — «Ничего, делай! Я заплачу за тебя подлежащую пеню!». — Буондельмонте сам легко мог бы это сделать, но расчёт был чувствителен и для богатых; к тому же сейчас казна его могла быть пуста — деньги находятся в делах или много растрачено было на кутежи и весёлую жизнь, — а отложить расплату в случае требования суда за невыполнение договора было невозможно. Но сильнее всего действовал, конечно, пламень, охвативший своевольную душу; да новая невеста и по блеску своего положения очень уж была хороша
Так или иначе, но благородный рыцарь изменил данному слову, бросил свою наречённую и дал обещание другой. Брунетто говорит: «он согласился на сделанное ему предложение легкомысленно, не подумавши, не посоветовавшись ни с кем»; а Виллани прибавляет зловещее толкование: «совращённый дьяволом, он вступил в супружество с девицею из дома Донати»
Псевдо-Брунетто сообщает в характерных подробностях, как произошло дело. Для первой условленной свадьбы назначен был день — четверг 11 февраля 1216 года* в церкви «св. Стефана у моста», приходском храме фамилии Амидеи и её «консортов». Она существует до сих пор, стоит скромная, на тихой четыреугольной площади. Называлась она ещё — «св. Стефаном с железными вратами», потому что вход в неё снабжён был крепкими запорами. Свадебный поезд уже составился (Буондельмонте, очевидно, скрывал свою измену), и дочь Ламбертуччо Пандольфини из рода Амидеи, роскошно разодетая, ожидала суженого вместе со своею «бригатою» около Старого моста, у того таинственного конного изваяния, которое слыло за статую Марса, прежнего языческого патрона города. Может быть, она тоже, по укоренившемуся древнему обычаю, положила у его подножия зелень и цветы, призывая и его покровительство своему благополучию
[* По флорентийскому счету это выходило ещё в 1215 году, так как новый год в ней начинался 25 марта, в день благовещения]