Здесь у Данте в иносказательных образах проходит перед нами вся трагическая картина кровавой свадьбы Буондельмонте. Поэт воплощает в ней то понимание значения события, которое установило общественное мнение Флоренции, передававшееся с верою из поколения в поколение, как преданье старины глубокой. Он же освещает мрачный рассказ лучом своего идеала: мир — радость и благо, кровавый раздор — горе и беда
В Борго (на улице Апостолов) жилось благополучно, когда старые гражданке (Гуальтеротти и Импортуни) обитали рядом в добром согласии. Беспечально жила, пользуясь общим уважением и та семья, которая нанесла городу смертельную рану своим гневом, который сам Данте, однако, называет заслуженным. Это обнажившие меч за честь рода Амидеи: поэт признает их право на кровавую месть, но не может не оплакивать факт, в котором видит начало несчастий. Он обращает укор к Буондельмонте: зачем явился он в город? Лучше бы оставили его (вернее: его предка) в замке, лучше бы волны реки Эмы, через которую ему пришлось перебираться по дороге, поглотили его! Но от судьбы не уйдёшь: статуя Марса у старого моста разваливается — флорентинцы не сумели сберечь её от действия воды (она падала в Арно во время наводнения) и ветра, а от её сохранности (все верят) зависит счастье города. Она потребовала себе жертвы, а от убиения Буондельмонте потянулись междоусобные смуты. Пролитая кровь породила вместо радости плач, вместо мира жестокие распри, а потом вместо побед поражения: знамёна с гербовою лилиею раньше всегда поднимались головою вверх на древке копья, а теперь враги-победители позорно опускают их в грязь, и лилия падает вниз головою, — а кровавые раздоры окрасили её — исконно белую в красный цвет*. — Так Данте толковал происхождение во Флоренции партийного разделения, образование партий гвельфов и гибеллинов, от которых возникло всё зло, и на которых он не раз обрушивается с жаркими нападками в своей «Божественной Комедии»
[* Флорентийским гербом первоначально была белая лилия на красном поле. Когда произошло разделение, гвельфы переменили расположение цветов, приняли за свой герб красную лилию на белом поле (оттого: лилия стала багровою из-за раздора); гибеллины оставили прежнее сочетание]
Авторитет поэта поддерживал традицию. Но можно-ли, в самом деле, думать, что трагический конец Буондельмонте стал первопричиною рождения партий гвельфов и гибеллинов и долговременной, охватившей всю Италию борьбы между ними, которая подорвала процветание и свободу не одной Флоренции? С первого же взгляда это кажется невероятным: это слишком простое толкование, несоразмерное с сложностью явления. Хорошо бы присмотреться к факту, попытаться его оценить, увидеть в конкретном событии нити процессов, которые, так сказать, отражались в нем, как нередко частное бывает зеркалом общего, — простой рассказ освещает сложные пружины, влияющие на жизнь, её строящие и расстраивающие. Это интересно и важно, ибо прошлое помогает уразумевать настоящее
7.
Что такое кровавая ссора Буондельмонти и Амидеи и примкнувших к ним союзов родства и дружбы (parentadi ed amistà), в собственном смысле слова? — Это индивидуальный случай широко распространённого в феодальных обществах обычая или даже учреждения, которое было очень характерно для самой природы и быта этого типа социальной союзности. Оно должно было служить (правда, грубым способом) самосохранению каждой такой ячейки, но оно же разбивало возможность прочного существования и развития более крупного и значительного государственного объединения
Это был институт или обычай, включавший в себя право и обязанность кровавой мести. В итальянском средневековом мире он именовался — vendetta или ещё rappressaglie. Оба термина имели однородное значение: первый прямо обозначал месть, второй — наказание (карательное действо) за насилие. Постоянная и упорная практика такого обычая была одною из причин насильственной окраски внутренних отношений всех мелких и крупных сеньериальных, а потом и коммунальных миров средневековой Италии