В хрониках можно найти указания на жестокие злоключения и несчастия многих других членов тех же долго боровшихся между собою с неугасимою ненавистью поколений этих семейств. В 1267 г., например, сообщает Виллани, во время одной из стычек юноша из рода Уберти в бегстве от преследовавших его противников взобрался на колокольню какой-то церкви, и когда, окружённый врагами увидел, что спасения нет и придётся попасть в руки недругов — Буондельмонти, он бросился на землю и разбился на смерть
Передаются и романтические эпизоды из перипетий этой братоубийственной борьбы. Память о них сохранялась в семейных летописях; предания украшались литературно новеллистами и потом являлись сюжетами интересных рассказов или песен на собраниях во дворцах знатных и на народных праздниках. Один из подобных случаев в таких красках закреплён флорентийскою литературною традициею
Благородный юноша из той же фамилии Буондельмонти нежно любил красавицу девушку Дионору из рода Барди. Он пользовался взаимностью, но её семья была в давней вражде с Буондельмонти, и родители резко противились союзу. Но молодые оставались верны своей привязанности и решили ждать в надежде, что наступят более счастливые времена, когда им удастся соединиться. Они виделись только тайно. Раз ночью, когда Буондельмонти по шёлковой лестнице, прикреплённой к окну комнаты возлюбленной, пытался взобраться на свидание с Дионорой, его увидел издали во время обхода города начальник стражников, окружённый отрядом блюстителей порядки. По законам того времени во Флоренции после вечернего колокола (этот звон назывался — «закрой огонь», coprifuoco) можно было выходить из домов только имея специальное разрешение властей. Юноша собрался бежать, чтобы не навлечь неприятности на свою милую, но лестница оборвалась, он упал и оказался в руках у сбиров. Спасая честь Дионоры, он объявил, что влезал в окно с целью воровства. Как ни удивительно показалось такое признание, но верховный судья (подестá) в виду его упорства при таком толковании поступка вынужден был приговорить его к смерти, по всей строгости действовавшего закона. В виде особой милости осуждённый выпросил разрешение, чтобы по дороге на казнь его провели мимо дома Барди, на что он и получил согласие. Буондельмонте надеялся, вдруг удастся ему ещё раз встретиться глазами своими с очами Дионоры, проходя мимо окна, откуда она не раз награждала его сладостною улыбкою. Когда Дионора увидела зловещее шествие, сердце её поняло, в чем было дело. Она бросилась к ногам исполнителя приговора и рассказала ему всю правду. Собралась многочисленная толпа, которая потребовала приостановки казни. Юношу и девушку повели к судии; тот, узнав ошибку, отменил приговор, а растроганные родители забыли свою вражду; семьи Буондельмонти и Барди примирились, и молодые люди соединились браком
Литературная обработка стремится смягчить историческую действительность. В последней всё происходило в более суровых формах, и фамильная вражда поддерживалась из года в год, из поколения в поколение. Ещё относительно 1278 г. мы имеем указание, что кардинал Латино, посланный во Флоренцию папою в качестве «примирителя» партий, требовал от Уберти и Буондельмонти, чтобы они прекратили вражду и заключили союз. Но сыновья упомянутого выше Раньери Цингано деи Буондельмонти (это уже представитель по меньшей мере третьего, может быть, даже четвёртого поколения длившейся «файды») отказались наотрез от примирения — даже отлучение от церкви и изгнание не сломило ожесточённой воли
Фамильная вендетта смешалась с борьбою политических партий, а последняя выражалась не только в форме внутренно-городских междоусобий, но и в виде войн между городами, распадавшимися на гвельфские и гибеллинские союзы. При распределении их часто действовали мотивы конкуренции между коммунами. Экономические соперники Флоренции в торговле, тосканские же сильные города Сьена и Пиза (также замечательные по своим памятникам свидетели итальянской культуры в средние века и в эпоху возрождения) почти всегда окрашивались в гибеллинские цвета. Клубок кровопролитных конфликтов рос и запутывался