Между тем его жаждали все, во всей Италии. Больше всего война вредила благу и быту трудящихся масс, обездоленного, зависимого. бесправного населения, особенно сельского, так как столкновения вызывались интересами правящих классов и групп. Поля крестьян постоянно вытаптывались, жилища сжигались, жалкое имущество грабилось воевавшими господами. Но и в городах рабочие мастерские разорялись бесчинствами вооружённых отрядов врывавшихся чужих и своих врагов. Мир был нужен, как воздух, для процветания труда и дальнейшего развития культуры
Ещё в средине XIII века (в 30 годах) вопль о мире принял под влиянием настроении эпохи характер исступлённо-страстного народного движения с окраскою религиозного фанатизма. Толпы оборванных, голодных людей ходили из города в город, бичуя себя и друг друга, оплакивая всеобщие грехи, взывая к покаянию, требуя положения оружия, провозглашая братство и мир. Страшная волна охватила широкие пространства в Италии — Ломбардию, Венецию, Романью, Тоскану, Умбрию, спускалась до Рима
Будто порывы безумия, отчаянья и вместе надежды охватили страну. Большими массами стекались бедняки из сельских местностей в города, мужчины и женщины, юноши и девы, старцы и малые дети, с хоругвями и песнопениями, ветвями дерев и зажжёнными свечами. Утром, в полдень и вечером собирались они на площадях и в церквах, слушали слово вдохновенных проповедников. Болезненное возбуждение заражало людей всех сословий и состояний, знатные и богатые примыкали к нищим и простым в едином, неудержимом вожделении, в искании — прощения, забвения зла, насаждения добра. Все братались между собою, предвкушая блаженство, давно желанное и жданное, — и восторженные возгласы «мир, мир (расе, расе!)» звучали изо всех уст, как клич к утверждению нового строя
Писатели того времени изображают необычайные картины этого движения: «В них (т.-e., в странствовавших толпах) не было ни гнева, ни ненависти, никакой смуты, обмана или мести. Всё совершалось ими с благожелательством и миром. Можно было повторить пророческие слова: преданы забвению прежние беды, они сокрылись от наших очей. И неудивительно: они утолили жажду вином милосердия, сладостного покоя, вкусив которого смиряется всякая плоть». Этот мир, которого алкали, к которому призывали, рисовался не только, как душевное искупление, но и как социальный переворот: чтобы не было войн, прекратилось взаимное утеснение, утвердились нормальные отношения между классами
Подобные массовые социальные движения, освящавшиеся религиозными чувствованиями, поддерживавшиеся многочисленно зарождавшимися сектами, повторялись в ту эпоху не один раз, знаменуя громадную потребность всего населения, но принимая стихийный характер, своеобразно воплощавшийся в настроениях и нравах эпохи. Две самые сильные волны такого рода поднимались в Италии в 30 и 60 годах XIII века, и они оставили глубокий след в литературе и народных воспоминаниях
Но тяга к миру и проповедь его занимали и сознательные стремления политиков и мыслителей века. Вновь избранный императором на съезде князей-курфюрстов во Франкфурте на Майне в 1308 г. Генрих VII из второстепенных князей Люксенбургского дома был искренне воодушевлён идеею «всеобщего вечного мира». Со знаменем мира в руках спустился он с Альп в Италию в 1310 г., провозглашая его девизом своей власти и приглашая всех, всех сплотиться под его покровительствующим зовом
Манифест императора сопровождался целым литературным течением «идеологов мира», церковных и светских писателей. Из их сочинений — хроник, юридических трактатов, проповедей, посланий, стихов можно было бы построить целую теорию мирного бытия государств и народов. Здесь раздаются голоса богословов, народных проповедников, теоретиков политических учений и практических деятелей, поэтов и простых народных вождей. Сам папа Климент V, признавая власть нового правителя, приветствовал Генриха в торжественном послании, как «царя миротворца», восставшего перед народами по благодати божьей