Флорентинцы, богатые и знатные, да и не только они, вообще любили пребывать на людях, и важное место в жизни города занимали разнообразные, пышные и характерные празднества. Они, естественно, соединялись с особо освящёнными днями христианского культа, но составляли рядом с официальными церковными церемониями любопытные приростки, отчасти с языческими пережитками, к чистому религиозному благочестию. Три великие годовые праздника — рождество, пасха и троица — справлялись, конечно, особо торжественными богослужениями в церквах, затем играми, песнями, плясками и состязаниями на площадях, пиршествами дома, в которых рачительные хозяева отказывались, в виду исключительного дня от привычной бережливости. В троицын день освящались и раздавались значки и знамёна военным частям и назначались командиры городских милиций. Шестого января происходило оригинальное празднование, которое именовалось Бефана*. Делались куклы из разноцветных тряпок и накануне этого дня их носили по улицам при свете факелов и восковых свеч. Потом их размещали по окнам домов и пускали в них с улицы стрелы. Тут явно сохраняется прилепившееся к этому дню воспоминание о каком-то языческом обряде с забытым смыслом. В тот же день инсценировалось в процессии поклонение волхвов
[* Это — испорченное слово Епифания — богоявление]
Совсем светским празднеством являлось чествование весны первого мая. Весь город выливался на улицу; на площадях расставлялись столы для снеди, пили и вкушали, музицировали (оркестровое искусство, впрочем, находилось тогда ещё в зародыше, скорее отдельные инструменты аккомпанировали пению); распевались особые гимны весне и весёлые песнопения (маёвки — maggiolate), поклонники украшали двери своих милых майскими ветвями (maio), повязанными ленточками и золочёными бантами; устраивались шествия юношей, увенчанных цветами, с самым красивым из них (по общему признанию) во. главе; последний принимал звание бога любви (amore). Было оживлённо и радостно; но случалось, что возбуждение и винные пары обостряли какие-нибудь уже тлевшие внутри недовольства и раздражения, выступали наружу соперничества или вспыхивала новая вражда, — и увеселения превращались в свалки. Все ходили вооружённые и легко хватались за мечи; цветы и зелень, светлые одежды обагрялись кровью. Это разжигало ненависти, сеяло смуты среди неустоявшегося ещё строя, полного внутренних противоречий, ещё похожего на полурасплавленное состояние. У флорентийских хроникёров и писателей возрождения есть ряд живых описаний майских праздников, банкетов и уличных балов. Майские песни составляют специальный отдел в памятниках всех народных литератур, и обычай праздника весны идёт ещё от классической древности
Среди всех праздников, которые очень любили флорентийцы, наибольшею популярностью пользовался и справлялся с особенным блеском и увлечением выше упомянутый Иванов день (24 июня). Чествование Иоанна крестителя летом получило вообще широчайшее распространение по всей Европе от Финляндии до Италии, и обычай держится до сих пор в странах различных вероисповеданий. Но в старой Флоренции день этот славился больше, чем в других местах: то был как бы престольный праздник для всего города во имя главного его святого, высокого покровителя города; флорентийское епископство называлось «кафедрою святого Иоанна и св. Репараты» (по патронам баптистерия и собора), и день памяти Иоанна отмечался как один из замечательнейших дней в году. Подготовления к празднику начинались за две недели. Весь город наполнялся движением; собирались отовсюду красивые декоративные материи, чтобы украсить город и людей, лицедействующих в имеющих быть представленными похвальных пьесах-«триумфах». Все существующие корпорации, сословные, военные, профессиональные, религиозные, организовывали каждая свои особые развлечения. Коммунальные советы ассигновывали специальные средства на закупку свечей для возжигания их и роскошном изобилии на главном алтаре в баптистерии. Шились на выданные деньги блистательные одежды для актёров и коммунальных шутов. Также на общественный счёт готовилась огромная ткань лазоревого цвета с золотыми лилиями, которая натягивалась, как общая сень (velum), над всею площадью Иоанна. Накануне праздника купцы выставляли перед своими лавками лучшие товары — дорогие мануфактуры, шелки, тонкие сукна, полотна, ювелирные предметы и другие украшения. В день торжества сам епископ выезжал верхом во главе бесконечной процессии; совершалось богослужение, полное благолепия; но скоро весёлость, часто несдержанная, нарушала молитвенное благоговение. Виллани подробно описал все развлечения, происходившие в Иванов день 1283 года: трудно сказать, чего в них не было для удовлетворения всевозможных чувств и удовольствий, для самых разнообразных требований и вкусов от грубой простоты до изящной утончённости