Новому императору шло навстречу благоприятствующее его целям течение, дышавшее верою в наступление новой эры. Пронёсся по истерзанной внутренними распрями стране, раздираемой на части собственными междоусобиями и честолюбивыми предприятиями иноземных властителей, поток духовного подъёма, будто бы суливший общее обновление. По градам и весям её опять ходили прорицатели, вещали о наступлении счастливых времён. Снова шествовали воодушевлённые толпы, взывали к замирению и братству. Рассказывали о чудесных видениях и знаках на небесах. Через весь полуостров словно прокатился трепет радостного и вместе с тем грозного ожидания. Откликнулось на возбуждённое настроение масс и слово образованных людей также из Италии
Раздался и голос Данте, изгнанного из родного города Флоренции и скитавшегося по стране, отыскивая приюта. Он больше думал о бедствиях её, чем о собственных несчастьях, искал мира и теперь возрадовался надежде на его наступление. При вести о прибытии Генриха VII он выпустил три политических послания, которые, он надеялся, помогут объединению всех общим энтузиазмом. Первое обращено было к правителям и народам Италии. Оно проникнуто чувством, что вот исполняются светлые времена, дышит счастьем за будущее, сдерживаемым лишь печалью за ещё противоречащую ему действительность. Тон письма напоминает библейские пророчества, но смягчается струёю глубокой любви. Автор ощущает себя перед зарёю солнечного дня. «Мы, давно странствующие в пустыне, увидим долгожданную радость. Восходит светило, приносящее мир, и справедливость, завялая, как цветок, лишённый солнца, снова пышно распустится, лишь заблестит его первый луч»… Пусть устрашатся любящие неправду, но утешатся добрые и раскаявшиеся. Пусть не боятся за независимость Италии: настанет её свобода от власти нечестивых. «Жених твой, Италия, спасение мира и племени твоего, благостнейший Генрих, славный Август и Цезарь, грядёт на брачное торжество. Высуши слёзы свои, сотри следы скорби, прекраснейшая! Он прогонит мечом своим всех злых и даст виноградник свой новым работникам, которые принесут плод справедливости во время сбора». Идея мира (pax) сочетается в уме поэта с образом справедливости (iustitia): правый суд вместо войны, равный для всех без различия наций и сословий
Главным противником замирения Данте видел свой родной город и его заправил. И второе письмо его направлено к «преступнейшим флорентинцам». Злосчастная Италия, отданная в жертву многих господ, управляемая корыстными людьми и партиями предателей, — сам поэт отказывается от принадлежности и к гвельфам, и к гибеллинам: все должны быть заодно — Италия бросается и треплется волнами и бурями без направляющей руки. Бедствия Италии невыразимы словами, и только слабо мерятся они реками проливаемых её жителями слёз. Флорентийцы — главные виновники несчастий. Они забыли все законы, божеские и человеческие, в слепой гордыне и дикой корысти. Они безумно хотят отделиться от единства мира, возглавляемого Римом (Данте ещё верил в это)… Пусть они не надеются на крепость стен своих, когда прилетит страшный орёл, которого дух божий несёт через моря и горы. Они мечтают спасти путь лживой свободы, а впадут в темницу настоящего рабства. И автор чертит врагам-соотечественникам ужасную картину предстоящих им бедствий, напоминая самые мрачные в истории примеры гибели народов, наказанных за грехи и преступления справедливой десницею. Идёт вождь, жаждущий не своего, а общего блага. Покайтесь или повержены будете во прах!
Данте не сомневается в успехе дела Генриха VII и влагает в его планы свои идеалы: единство, свободу, справедливость и мир. Он только волнуется нетерпением. Нельзя медлить: надобно тотчас же сокрушить Флоренцию, дикую волчицу, т.-е., её худых правителей; они стали в центре врагов императора, несущего мир. Он должен разбить гнездо изменников и спешить в Рим, возложить на себя венец Августов, сплотить мир