Поэт-гражданин обращается в конце-концов, к самому императору с пламенным словом, полным восторга и пылкой энергии. Генрих должен быть посланцем бога и разрушителем дела дьявола, восстановителем правды. Когда он, преемник Цезаря и Августа, подошёл к хребтам, возвращал Италии знамёна славного Рима, тотчас же замолкли стенания, остановились потоки слёз и вместе с восходом желанного солнца вновь зажглось в сердце страны надежда на лучшие века. Вспоминаются тут гимны Вергилия, древнего римского поэта, которого он почитал, и который тоже верил в блага римского единства. Данте мечтал о восстановлении империи Августа в той идеализированной концепции, которую он сам себе построил, не считаясь с историей и действительностью
Генрих задержался на севере Италии, где уж встретил затруднения и противодействие. Данте побуждает его к решимости: Поспеши завершить подвиг свой! Не Ломбардия с Лигурией, даже не Европа определяют концы власти римского императора: территория его ограничивается лишь Океаном. Август правил миром, и Христос своим пришествием на землю в его время освятил праведность его державы. Стыдно для Августа, нынешнего преемника которого ожидает весь мир, замыкаться внутри тесной области. Гляди вперёд! Данте вдохновляет Генриха примерами классических доблестей. Раздави самую опасную гидру зла, чёрную Флоренцию! Автор тут вновь осыпает коварную и жестокую изменницу горькими обличениями. Это — змея, жаждавшая ядовитым жалом у мертвить мать свою — Roma. Если сокрушено будет её злое правительство, все города изъявят покорность
Античные образы переплетаются с библейскими в символах, которыми поэт, гражданин строимой им в мечтах мировой родины, убеждает колеблющегося императора. «Не медли больше, новое семя исаево, воспламенись верою; порази Голиафа из праща твоей мудрости камнем сил твоих, ибо от падения его ночь и мрак ужаса покроет лагерь филистимлян, обратятся они в бегство, и свободу получит Израиль. И тогда отнятое у нас наследье, которое мы безутешно оплакиваем, будет нам возвращено в целости. И как мы, изгнанники в плену вавилонском, предаёмся стенаниям, — так вновь став гражданами и обретя покой в мире, мы в радости излечим все раны»
События обманули иллюзии Данте. Генриху с трудом удалось короноваться в Риме. Враждебные силы окружили его. Папа также скоро повернулся против него. Средства противников накоплялись. Осада Флоренции окончилась неудачей. Постигшая Генриха неожиданно смерть в августе 1313 г. избавила его от дальнейших разочарований; но и дело замирения умерло вместе с ним. Италия осталась сценою непрекращающихся войн и раздоров, кровопролитий, заговоров и измен
Природные бедствия присоединились к политическим и социальным. В сороковых годах ХIV века свирепствовала в Италии, как во всей Европе (в частности, и в России), пришедшая из Азии «чёрная смерть». Чума, налетевшая на страну после нескольких лет голодовок, от расстройства хозяйства, нанесла стране жесточайшие удары
Флоренция была страшно испытана эпидемиею. Джованни Виллани, сам погибший от чумы, успел начертать несколько мрачных картин её начинавшихся ужасов. Другой летописатель Маркьоне ди Коппо Стефани в бесхитростных словах дал её потрясающее описание. Боккаччо в предисловии к своему «Декамероне» также оставил нам жуткое изображение беды
Болезнь выражалась к нестерпимом жаре, опухолях, чёрных пятнах, кровоизлияниях. Кто прикасался к больным, даже кто трогал что-нибудь из их одежды, непременно заражался сам и разносил дальше смертельный яд. Даже домашние животные принимали и передавали контагий. Паника охватила население. Потому-то от заболевших убегали даже близкие, и они бросались без помощи в зачумлённых домах, на улицах, повсюду. Это только увеличивало смертность, заразу; выздоравливавших почти не было. Закрылись лавки, цены на все насущные продукты страшно возрасли; только немногие смельчаки за высокую плату соглашались убирать трупы, сваливая их сотнями в глубокие ямы, еле прикрывая их тонким слоем насыпанной сверху земли. Одни бежали из города, разнося болезнь в окрестности, другие в отчаянии вином и весельем стремились залить страх и тоску («пир во время чумы»)