Ещё одно надобно отметить для характеристики, «нации флорентийцев»: это — рано развившуюся в них любовь к поэзии и могучую стихию поэтического творчества. То время, которое занимает нас теперь, было эпохою перехода от господства латинского языка, как органа литературы и письменных сношений, к рождению новых языков в прозе и поэзии, в лирике образованных классов и в народной песне. Раньше всего расцвела новая поэзия в кружках воодушевлённых трубадуров при княжеских дворах французского юга (Прованса). Они на новом, ими литературно создаваемом, провансальском языке в звучных стихах пели радость и горе, подвиги героизма, славили любовь, преклонялись перед красотою. Роскошные хоры даровитых певцов раздавались из замков и городов южной Франции, уже в XII веке, и они заражали другие страны своим энтузиазмом, распространяли и там сюжеты и формы своей поэзии: первые захватывали мало-по-малу разнообразные области жизни духа, вторые всё более раскрывали своё богатство
Поэзия провансальских трубадуров проникла в Сицилию и в северную Италию. Крестовые походы соединили в общем широком действии разрозненные страны, возобновлялось постоянное общение из края в край, и поэзия на могучих свободных крыльях разносила свою новую музыку по свету, познавая душу человеческую, находя новые краски для её изображения. Напевы провансальцев и их переработки, порождавшиеся национальным гением Италии, обвевали Тоскану со всех сторон, и Флоренция мало-по-малу сделалась там одним из главных центров творчества. Такова была сила восприимчивости и деятельности породы её жителей. Поэзию там любили, чтили и предавались ей уже в начале XIII века, а к концу его она там блестяще царила. Один провансальский трубадур, напутствуя своего собрата в Италию, говорил ему: «Если будете в Тоскане, ищите приюта в благородном граде Флоренции. Там собираются все таланты, там совершенствуются и украшаются радость, песня и любовь»
Историк Джованни Виллани, мы указывали, живописно изобразил празднества Иванова дня в один из годов позднего XIII века. Из слов его видно, какое большое место занимала в них поэзия. Тогда среди поклонников муз в знатном доме Росси за Арно составилось большое общество служителей и поклонников поэзии, музыки и пения. Они устраивали хоры и банкеты, ходили разукрашенными шествиями по улицам, одетые в белые платья, пели восторженные песни, сопровождая их игрою на различных инструментах, плясали и пировали открыто на воздухе, увлекая и рыцарей, и простых людей. Такие празднества раскрывали благородные и блестящие стороны флорентийского характера, на них стекалось множество людей и из других местностей: так плодилась любовь к искусству. И оно не замыкалось в кругу немногих, а действовало и на широкую массу. И из трудящихся низов буйно и свободно поднимались волны народной песни, принося в сокровищницу рождавшейся итальянской национальной поэзии стихию свежих, простых и искренних деревенских вдохновений. Доносились также из соседней прекрасной Умбрии кроткие мотивы религиозной хвалы (laude), которые Франциск Ассизский своим «гимном солнца» вложил в уста учеников, воспринявших и его поэтический дар
Рождалась, в самом деле, великая культура; но происходило это в тяжких муках, и в них главными причинами и симптомами сопровождавшей развитие болезни были корысть и раздор, эгоистические вожделения, жажда богатства, власти и утеснения, — и ещё не побеждённая, слепая сила диких, грубых инстинктов. Лабораторию и смешение таких противоречивых низких стихий и высоких порывов представляла Флоренция на заре XIII века. Заманчиво для понимания того, как развёртывается трагедия истории, как происходит в ней борьба классов и личностей, развернуть перед собою книгу её прошлого и разобрать в ней хотя бы одну страницу, на которой изображается характерная отдельная сцена жизненной драмы, которая совершалась в стенах города, на улицах его, под кровом его домов, — посмотреть, как игра страстей может туманить умы, искажать воли
4.
В первые годы XIII века борьба в Италии за господство в Европе между двумя мировыми властями, панством и империею, как будто, затихла. На престоле апостола Петра тогда восседал сильный духом, умом и энергиею Иннокентий III, папа — учёный богослов, реформатор и политик-властитель, проницательный и смелый. Он, казалось, сумел подчинить себе волю того, кому династическая традиция предназначала императорское достоинство, молодого, даровитого Фридриха II Гогенштрауфена. Он воспитан был под эгидою римского первосвященника и не сразу поднял протестующую голову. Соперник его в Германии, Оттон IV Вельф, мало имел надежд в Италии, где Фридрих обладал королевством Неаполя и Сицилии, — и в междоусобиях на полуострове наступило некоторое затишье. Но внутри Флоренции готовился новый взрыв взаимной ненависти между гражданами. Он должен был опять опасно запутать жизнь и все отношения