Разделение захватило, естественно, и Италию, и название обеих партий итальянизировалось, приняв форму двух слов, закреплённых историею, — гвельфов и гибеллинов. Впрочем, эти наименования вошли в широкое употребление — позже, в сороковых годах XIII века, когда самый характер партии изменился. Кандидатура Оттона скоро потеряла значение, императором стал Фридрих, и его партия в Италии, сторонники империи, приняла наименование гибеллинов. Пополнялась она главным образом в кругу феодальной знати, «верных империи», в городах и на территории. Фридрих разошёлся с папою и противопоставил, как было и прежде, свои мировые притязания стремлениям римского престола к всесветному могуществу, не только в церкви, но и в области верховной государственной власти: папы рассматривали человечество, как «царство божие» на земле и себя считали призванными богом его вождями; императорство же по церковной теории — теократии — подчинялось папству, светскую власть она объявляла исходящею от церковной. В силу такого двойственного понимания противники императора, гвельфы, стали сближаться с папою и мало-по-малу образовали в Италии партию церковно-окрашенную. Так гибеллины стали опираться на императора, гвельфы на папу
Но это было только одно из оснований разделения. Воодушевление партий питалось и другими мотивами. Гвельфы рекрутировались лишь отчасти из феодально-рыцарского дворянства; к ним присоединились в большом числе представители поднимавшегося крупного торгово-промышленного класса, и гвельфы не столько поддерживали власть папы над страною, сколько являлись проводниками интересов последнего, а также родившейся и развивавшейся под его влиянием коммунальной свободы и ещё шире (хотя бы отчасти) независимости страны — Италии — от господства государей-иностранцев и внедрения в Италию сопровождавшего их немецкого рыцарства. Папское знамя становилось скорее для них предлогом, внешним знаком соединения, чем целью политической борьбы
Две партии, гвельфы и гибеллины, зарождались одновременно во Флоренции и в Ломбардии и постепенно покрыли всю Италию. Борьба между ними стала одною из форм воплощения раздиравших страну трагических междоусобий, нанёсших ей непоправимые раны. Последние рождались и плодились, конечно, не по одним причинам мировой политики, но и вытекали из частных и местных интересов, разделявших враждою или сближавших союзом различные области и города на полуострове. Часто бывало, что какой-нибудь город присоединялся к гвельфской лиге потому, что рассорился с прежними союзниками; или такая-то коммуна делалась гибеллинскою потому, что главный соперник её и сосед, другой город был или становился гвельфским. Единства и последовательности в политике не было. Интересы сталкивались, настроения переплетались, обстоятельства менялись и города перекрашивались то в гвельфские, то в гибеллинские цвета
Партийность менялась также в зависимости от того, какие социальные группы торжествовали в том или другом городе, и как вожди наиболее сильной из них определяли свои пользы и выгоды. Политическое сознание и классовые потребности, однако, часто затемнялись здесь всякого рода капризными сочетаниями фамильных отношений, местных распрей, дружбы и ненависти, солидарности и конкуренции, причудливой инициативы личных энергий, игры страстей и волевых толчков. Каждый город Италии скрывал в себе грозную лабораторию разрушительных сил, которые наносили удары социальному и культурному созиданию
8.
Кровавая распря, возникшая во Флоренции в 1216 году вслед за убийством Буондельмонте, хотя Уберти и стремились с самого начала придать ей политическую окраску, всё же разыгрывалась первоначально, как настоящая междуфамильная файда, в которой обнаружился особый разгул злых чувств мести и ненависти, расколовших на два лагеря многие и многие семьи, — и которая долгий ряд лет поддерживала в городе опасный пожар вооружённого междоусобия