Только для свадебных церемоний законы ослабляли строгость: на них можно было надевать самые дорогие платья и украшаться драгоценностями по вкусу и доброй воле, выставлять все богатства на собственной особе. Потому флорентийская знать очень любила собираться на брачные пиршества и торжества
По окончании большого вечернего пира новобрачную — опять в пышном шествии отводили в дом супруга. Если она желала, то могла ехать верхом, окружённая подругами: таких «дружек» обычно полагалось шестеро. Толпа родичей и друзей сопровождала её до порога нового жилища. Ближайшие родственницы укладывали молодую в брачное ложе. Затем вся «бригата» расходилась по домам. Одержимые пьяным весельем, все шли с песнями, с факелами в руках, не воздерживаясь от нецензурных выкриков, хохота, скандальных шуток, а иногда и худших нарушений тишины и спокойствия на улицах города. Дело невсегда обходилось без столкновения с блюстителями порядка. Жонглёры, шуты и скоморохи чаще всего являлись зачинщиками тут, как и во время пиров*
[* Кстати интересно указать ещё на одно постановление флорентийских властей, относящееся к концу того же XIII века и направленное также к охране ночного спокойствия. Запрещалось после вечернего звона большого коммунального колокола и до звона утреннего, которые раздаются для безопасности флорентийской республики, ходить по улицам с песнями и игрою на флейтах, виолах, цитрах и других инструментах, устраивать «серенаты» или «матинаты» (вечерние и утренние концерты) под окнами возлюбленных. Это было в обычае у молодых людей, и это не только нарушало покой спящих граждан, но приводило иногда к кровавым столкновениям между соперниками. После свадебных пиров разгорячённая юность очень склонна была к подобным изъявлениям чувств, и нужно было тут особенно оберегать общий порядок и благопристойность. Виновные в нарушении правила подвергались штрафу, и инструменты, нарушавшие тишину, отбирались у них полициею]
Если брачущиеся принадлежали к особенно богатым и знатным семьям, празднества и развлечения возобновлялись и на следующий день после совершения церковного обряда. Они длились иногда два, три дня и больше, выражаясь в различного рода атлетических играх, сценических и музыкальных представлениях. Только мало-по-малу жизнь входила в будничную колею
6.
Между Буондельмонти и Амидеи заключён был предварительный брачный договор, и родители невесты, доверяя обещанию, данному женихом, собирали приданое, готовились к окончательному торжеству. Но восстановленный мир оказался непрочен; нарушителем его стал тот же Буондельмонте, который, поддавшись голосу вновь загоревшейся страсти, нарушил клятвенно данное слово, изменил верности и чести, которые требовалась моральным кодексом рыцарства
Вот, что произошло. Буондельмонте, как вообще принято было у цвета флорентийской рыцарской «золотой молодёжи» того времени, — любил разъезжать по лучшим улицам города, выставляя своё искусство править горячим, породистым конём, свою ловкость и изящество. Они парадировали перед глазами знатных дам и девиц, которые, сидя на виду под фамильными лоджами в принятые светом часы, под покровительствующим взором матерей, сияли красотой и нарядами. Это был оригинальный бытовой способ искания одновременно женихов и невест, высматриванья блестящих, хороших или приятных партий
Среди магнатских домов во Флоренции одно из крупнейших мест по богатству и притязаниям занимала фамилия Донати. В руках их были большие земли и сильные замки в области (in contado), и в городе они были собственниками многочисленных крепких дворцов (palagi е torri) в различных местах. Особенно известен был обширный комплекс домов, составлявших целый большой угол на самом восточном конце города, у второй стены, где главная поперечная улица упирается в ворота св. Петра (San Pier Maggiore). Вся здесь расположенная площадь носила их фамильное имя (piazza Donati) так же, как упомянутая длинная улица (corso Donati). Тут же возвышавшийся монастырь «св. Петра Великого» обязан был своим украшением главным образом щедрости членов этой семьи