Виллани (VI, 33) перечисляет наиболее видные из фамилий, которые, окружая Уберти, стали гибеллинами, то-есть, поддерживали класть Фридриха II Гогенштауфена, который посылал во все крупные города Италии своих агентов-подстрекателей*. Таких гибеллинских фамилий хроникёр поименовывает 33, и к ним принадлежали все те, которые сгруппировались около Амидеи и рассказанной нами ссоре. Кроме них, в списке фигурируют другие старые и сильные дома, как Элисеи, Капонсакки, Аббати, Брунеллески. Сколари, Солданьери, Гуиди. Последние были многочисленною и предприимчивою семьёю чисто феодального характера воинственных замковых господ (с титулом conti); они владели значительною частью живописной и дикой Казептинской долины в самых верховьях реки Арно, и готовы были на всё для удовлетворения своей алчности и честолюбия
[* Помимо королевства Германии Фридрих находился во главе обширного монархического государства, занимавшего южную Италию (Неаполь и Апулию) и Сицилию. Он искусно организовал своё владение на монархический лад, подавив сопротивление феодальной знати, — и теперь стремился распространить свою власть на Тоскану и Ломбардию и так охватить с двух сторон, с севера и с юга, территорию папы, расположенную в средней Италии]
Те, кто назвали себя гвельфами, сплотились первоначально около Буондельмонти и Донати. Их было несколько больше (около 40 фамилий). Среди них были также знаменитые и могущественные дома — Висдомини, Адимари, Пацци, Пульчи, Тосинги, Торнакуинчи, Росси, Нерли и др. Они стремились найти ещё опору в кругах крупных семейств торгово-промышленного патрициата и представляли в сумме большинство в среде правящего флорентийского общества; но гибеллины были сильнее военным опытом и крепче организованы, так что силы распределялись более или менее поровну
Жуткую картину представляла жизнь города, вся территория которого была заселена перемешанными между собою согражданами-врагами, которые часто жили бок о бок или напротив одни других, и между которыми кипела ненависть, разгорячаемая таким тесным соседством. Все ждали удобной минуты, чтобы обрушиться на врагов ударом ненасытного мщения: под почвою, не потухая, горело злое пламя, постоянно прорываясь наружу
Годы не ослабляли вражду, напротив, как бы разжигали её жаждою дальнейшей расплаты. Признаки той же междуфамильной «вендетты» чувствуются в гвельфо-гибеллинских раздорах 30-х и 40-х годов XIII века. Часто изменчивая в других отношениях натура флорентийцев была очень упорна в ненависти и мести. В уличных боях клики — «да здравствуют гвельфы», «да здравствуют гибеллины» постоянно перебивались личными призывами — «за Уберти!», «за Буондельмонти!»
Происходят порою и попытки примирения, когда руки уставали рубить, сердца пылать, умы придумывать заговоры. И средства применялись всё те же: пытались погасить чувства вражды брачными союзами. Так и тут в конце 30-х годов, утомлённые злобою враги опять решили прикончить войну. Просватали красивую и даровитую дочь Раньери Цингани из рода Буондельмонти за Нери Пикколино дельи Уберти, сына того Скьятта дельи Уберти, который руководил расправою 1216 года. Свадьба должна была покончить с затянувшимся фамильным раздором. Первый опыт окончился неудачею, мы видели. Теперь же междусемейная распря осложнена была ещё политическими страстями. Хотя, преданье рассказывает, молодая супруга любила своего храброго и умного мужа, являвшего собою образец блестящего тосканского рыцарства, но он скоро с нею расстался, отослал её назад в родительский дом, — и вражда возобновилась с удвоенною силою. Покинутая не захотела вступить в предлагавшийся ей новый брак. Она стала монахиней в обители кларисс-францисканок, и в глубину её келии доходили отзвуки свирепевшей вражды и печальной участи многих родных